Несправедливые ограничения порождают лишь ненависть. Особенно когда они касаются детей.
Запрет школьницам приходить в школу в хиджабах — важная часть идеологической войны.

Знаю, сам был участником подобных боевых действий — и победил.

Сначала, правда, побеждал директор моей школы Дундуков, упертый провинциальный сталинист. Он запрещал мальчикам носить джинсы и длинные волосы. Впрочем, не он один — таким директорам имя тогда было легион.

Утром Дундуков стоял у входа с ножницами в руках, предлагая выбор: либо стрижет он, либо мы идем в парикмахерскую. Я был умным советским мальчиком, то есть конформистом. Вместо того чтобы сказать: «Стригите!» (и стать криво-косо стриженной легендой сопротивления) — тащился в парикмахерскую. Дундуков своего добился. Он накрепко вбил в меня убеждение, что коммунизм — это очень плохо, Советский Союз — тоже, и что развал СССР будет величайшим геополитическим благом. Я и теперь так считаю.

Нет лучшего способа вызвать ненависть к воспитателю, чем запретить причащаться тому, что воспитуемый любит. Ребенок может любить разные вещи, западную рок-музыку или пророка Мохаммеда, ребенок подвержен влиянию (со стороны товарищей, родителей, западной культуры или соседа-священника). Но запрещая ребенку демонстрировать свою причастность к предмету любви, можно добиться лишь одного: стойкой ненависти к запретителям.

Есть, правда, второй вариант: сломать подростка. Так ломает служба в армии, большая часть запретов и предписаний которой не имеет отношения к военному делу. Ломка была основным содержанием послевоенной советской, а затем и российской армии: это работал механизм, воспроизводящий основы национального уклада. Впрочем, это отдельная тема…

…Так вот: если мы хотим разогреть ненависть мусульман к России, нужно непременно вводить подобные мелкие, функционально бессмысленные и, что очень важно, несправедливые запреты. Никто же ведь не запрещает православным детям ходить в школу с нательными крестиками. Да, они нательные, но на уроке физкультуры тела видны. И если учитель заставит на уроке крестики снять (так в армии женатых заставляют снимать обручальные кольца — и это как раз разумный запрет: риск травматизма), то можно представить последствия. Любой глупый православный родитель сгнобит учителя за оскорбление чувств. Чувства в нашей стране могут быть лишь у православных, нет? Мусульманам чувствами разрешено обладать лишь в пределах мечети. Хотя могу вообразить, что что творится в душе у брата девочки, которой запретили носить хиджаб. И вы можете.

Следует ли из этого, что я — за ношение хиджабов в школе?

Вовсе нет. Это бессмысленный вопрос: он исходит из того, что в некой единой России есть некая единая школа. А это не так, как бы ни оскорблялись функционеры «Единой России». Многонациональная, протянувшаяся на четверть длины экватора страна не может быть единой. То, что в татарском селе — норма, в цыганском поселке — анекдот. И наоборот. Пытаться вытесать единого Буратино изо всех дерев — мартышкин труд, превращающий человека в обезьяну. Идея типа «единой школьной формы» или «единого запрета на хиджаб» не может решить никаких задач, кроме пропагандистских (сломать и превратить в куклу).

В каждой школе должны сами решать, что во внешнем облике допустимо, а что — нет. И сторон договора должно быть не две (как у нас принято: директор + дамы из родительского комитета), а три. Школьникам тоже следует предоставить право голоса — по крайней мере, с 14 лет. Тогда они будут нести ответственность за те требования, которые распространяются и на младших учеников, и на них самих.

А сегодня мнения школьников вообще никто не учитывает. Но участие в дискуссии, понимание механизма принятия решения, — это как раз то, что может заставить выполнять ненавистное решение без любви, но и без ненависти.

Вопрос ношения хиджабов, пионерских (и обычных) галстуков, крестиков, могендовидов, кип, тюбетеек, чалмы, золотых украшений, рэперских бейсболок набекрень должен решаться в зависимости от конкретной ситуации. В школе, где много детей-мусульман, девочки, вероятно, будут ходить в хиджабах, — но их родителям на детской вечеринке, желательно с национальными блюдами (ничто так не сближает, как кухня), неплохо бы объяснить иноверным или вообще ни во что не верящим детям и их родителям, что это за одежда и почему ее носят. А в другой школе такого вопроса даже не возникнет, потому что у нее будет репутация агностико-атеистической, и верующие родители своего ребенка туда не отдадут.

Если уж и внедрять что-то разом во все школы, то настойчивую рекомендацию при наличии в классе детей разных национальностей или вероисповеданий проводить национальные вечеринки. Подчеркиваю: не унылые «уроки национальной культуры» (ну что расскажет учитель о культуре, к которой не принадлежит?), а именно вечеринки, праздники. С национальными блюдами, с музыкой, с рассказами, с чем угодно — и не обязательно в школьных стенах. Школа просто должна это поощрять. Я знаю, так много где происходит — от Франции до Англии.

И последнее. Может сложиться ощущение, что я ничего не слышал о запрете Верховного суда России носить школьницам хиджаб. Или о сходных решениях в европейских странах (раз уж я ставлю в пример России Европу). Или о том, что Рамзан Кадыров открыто игнорирует решения Верховного суда, заявляя, что его дочери в хиджабах в школу ходили и будут ходить.

Я все это знаю, и это все мне очень не нравится. Мне не нравятся решения по запрету хиджабов где бы то ни было, кроме контроля в аэропортах. Я — столичный житель, а столицу от провинции отличает прежде всего мультикультурность и многоукладность. Но мне не нравится и демонстративное невыполнение решений суда: это признак ухода из сложной цивилизации в примитивную.

О решении Верховного суда 2013 года я могу только сожалеть, хотя оно никак не касается ни меня, ни моих знакомых.

И то, что я здесь написал, имеет отношение не только к хиджабам, но и ко многому другому. Ненависть — худшее из воспитываемых чувств.

Дмитрий Губин