Стенограмма заседания Международного военного трибунала от 30 ноября 1945 г.

ПОЛКОВНИК ЭЙМЕН: Господа судьи, я хочу вызвать первого свидетеля обвинения Соединенных Штатов — генерал-майора Эрвина Лахузена. Разрешите вызвать Эрвина Лахузена, чтобы он мог давать показания перед Трибуналом. [...]

ЭЙМЕН: Для того чтобы протокол был точен, перечислите, какие меры, по словам Кейтеля, были в это время уже намечены.

ЛАХУЗЕН: Тогда, согласно соответствующего доклада начальника ОКВ, уже существовала договоренность, что необходимо провести бомбардировку Варшавы, а также истребление уже упомянутых мною категорий или групп населения Польши.

ЭЙМЕН: Какие это были категории?

ЛАХУЗЕН: Это, прежде всего, были польская интеллигенция, дворянство, духовенство и, конечно, евреи.

ЭЙМЕН: Говорилось ли что-нибудь, и если говорилось, то что именно, о сотрудничестве с украинской группой?

ЛАХУЗЕН: Канарис получил приказ от тогдашнего начальника ОКВ, который представил его как директиву, явно полученную им от Риббентропа, так как эти директивы находились в тесной связи с политическими намерениями имперского министерства иностранных дел. Канарису было поручено вызвать в украинской Галиции повстанческое движение, целью которого являлось бы истребление евреев и поляков.

ЭЙМЕН: Когда пришли на это совещание Гитлер и Иодль? В какое время?

ЛАХУЗЕН: Гитлер и начальник штаба оперативного руководства Иодль вошли либо после того, как было обсуждено то, что я сейчас передал, или когда обсуждение этой темы подходило к концу и Канарис уже начал свой доклад о положении на Западе, то есть о полученных сведениях о поведении французов, то есть французской армии, на западном вале.

ЭЙМЕН: Какие вопросы затем стали обсуждаться после их прихода?

ЛАХУЗЕН: После этих бесед в личном вагоне начальника ОКВ Канарис покинул вагон и имел еще короткое собеседование с фон Риббентропом, который, вернувшись к теме Украины, сказал еще раз, что необходимо инсценировать восстание или повстанческое движение таким образом, чтобы все дворы поляков были охвачены пламенем и чтобы все евреи были убиты.

ЭЙМЕН: Кто сказал это?

ЛАХУЗЕН: Это сказал министр иностранных дел Риббентроп Канарису. Я стоял рядом.

ЭЙМЕН: Вы не сомневаетесь хотя бы в какой-либо степени, что все было сказано именно так?

ЛАХУЗЕН: Нет, у меня нет ни малейшего сомнения в этом. Особенно хорошо я помню фразу: «Должны быть охвачены пламенем все польские дворы». Это было в известной степени новым. Ранее употреблялись выражения «ликвидация» и «убийства». [...]

(Нюрнбергский процесс: Сборник материалов: В 8 т. — Т. 3. — Москва: Юридическая литература, 1989. — 656 с. — С. 152, 154-155, 158-161, 165-166.)