Продолжение:

«Проблема заключается в том, что слова “Европа” и “Америка” действуют на молодежь как заклинания. Вот он до сих пор находится под их чарами, хотя он уже знает, как все обстоит на самом деле», — сказал он, указывая на своего младшего сына, который вернулся в Ирак после того, как его задержали в Турции, но который все еще хочет попасть в Европу.

«Тысячи иракцев уже вернулись домой, и тысячи хотят это сделать», — сказал Саттар Новруз (Sattar Nowruz), представитель иракского Министерства миграции. Иракские посольства по всей Европе работают в усиленном режиме, чтобы обеспечить проездными документами всех тех, кто хочет вернуться на родину.

По словам Новруза, многих молодых иракцев вдохновили телерепортажи, рассказывавшие о том, как сотни тысяч мигрантов ехали в Европу летом 2015 года. По данным гуманитарной организации ООН, 8% из почти миллиона беженцев и мигрантов, которые в 2015 году прибыли в Европу по морю, были иракцами — почти 80 тысяч человек.

«Это напрямую влияет на тех, кому действительно требуется убежище, — сказал Новруз. — Несомненно, множество людей подверглись насилию».

Гуманитарные организации утверждают, что беженцы изо всех сил стараются сделать так, чтобы их истории были услышаны.

«Власти некоторых стран убеждают беженцев вернуться, — сказала Шэннон Пфохман (Shannon Pfohman) из организации Caritas Europa, — заранее предупреждая их, что они не получат убежище, не найдут работу, и в целом рисуя перед ними крайне мрачную картину».

По словам Пфохман, с начала года по ноябрь 35 тысяч беженцев и мигрантов покинули Европу «по собственному желанию». «Однако большая часть из них были вынуждены уехать. Сложно сказать, до какой степени это было их собственное решение», — объяснила она, добавив, что еще 17 тысяч были депортированы.

По ее словам, люди, покидающие определенные страны все чаще смешиваются в общую массу, хотя дело каждого беженца необходимо рассматривать в индивидуальном порядке. Однако миграционные службы для этого слишком загружены.

Неопределенность и хаотичность процесса получения убежища привели к тому, что даже люди, спасающиеся от ужасов Исламского государства, сдаются и возвращаются на родину.

Потратив 11 тысяч долларов на дорогу в Германию и четыре месяца на ожидание момента, когда его запрос на предоставление убежища будет рассмотрен, 42-летний Ибрагим Абдулла (Ibrahim Abdullah), член секты езидов, в октябре вернулся в лагерь для беженцев на севере Ирака.

В прошлом году он лишился дома в результате разрушительной атаки боевиков Исламского государства на город Синджар. Сотни тысяч людей бежали. Те езиды, которых захватили в плен, были убиты, их тела были сброшены в массовые могилы, а женщин продали в сексуальное рабство.

В декабре силы курдов отвоевали Синджар, однако город превратился в руины в результате боев и авиаударов США. Деревня Абдуллы на окраине города до сих пор находится в руках ИГИЛ.

Несмотря на то, что ему не к чему возвращаться, Абдулла побоялся, что он не сможет привезти своего 16-летнего сына и жену в Германию, как он изначально надеялся.

«Там был лагерь для беженцев, и тут тоже лагерь для беженцев», — сказал он. По его словам, решение о возвращении стало самым сложным решением за всю его жизнь.

«Я всю свою жизнь был с моей семьей. Я никогда не покидал их. Они говорили мне, что мне нужно остаться, но я не мог, — рассказал он. — Я хотел отвезти свою семью в Европу, где мир и стабильность, где к нам относятся как к людям. Будучи представителями меньшинства, здесь мы не чувствуем себя равными».

Некоторые люди, возвращаясь на родину, обнаруживают руины.

34-летний Виссам Раззак (Wissam Razzaq) снимал дом, где он жил с женой и четырьмя детьми, прежде чем уехать в Финляндию в сентябре. Он продал свою машину, которая была единственным источником его доходов, чтобы оплатить свое 27-дневное путешествие.

Оба его брата погибли в ходе иракской войны, один — в 2006 году, другой — в 2007 году. В его районе постоянно происходили взрывы. Он считал, что у него есть все основания надеяться на убежище и на то, что он сможет привезти в Европу свою семью.

Однако за те 45 дней, которые он пробыл в Финляндии, он прошел всего одно собеседование с представителями миграционных служб — это случилось в первую неделю после его приезда туда. По его словам, он понял, что таких, как он, в Европе никто не ждет, глядя на протесты националистов против притока беженцев.

«Если бы я увидел хотя бы 20% из того, что я себе представлял, я бы остался», — добавил он.

Потеряв единственный источник дохода, семья Раззака была вынуждена переехать в комнату в доме его родителей.

«Я вернулся, и теперь мне приходится начинать все с самого начала, — сказал он. — Все мои усилия и страдания оказались бессмысленными».