Комментарии участников:
И ничего удивительного) Перые императоры Китая были европеоиды.
«… В конце 20-х годов в районе Аньяна, кото¬рый расположен в средней части бассейна реки Хуанхэ, на территории современной провинции Хэнань, археоло¬гами были открыты городище и могильники эпохи брон¬зы. При раскопках оказался обнаружен огромный архив надписей на гадательных костях, а их расшифровка позво¬лила отождествить обнаруженное городище (район дер. Сяотунь) с хорошо известным по древним письменным памятникам государством Шан-Инь (1766—1122 гг. до н.э). Далее я предоставляю слово авторам учебника «Ис¬тория Китая», иначе боюсь, что читатель заподозрит меня в фантастических вымыслах.
«Письмо в аньянском архиве предстает в виде гада¬тельных надписей со многими сотнями идеограмм-иерог¬лифов и хорошо продуманным календарем с циклически¬ми знаками. Раскопки же свыше десятка царских гробниц поразили специалистов неожиданны¬ми находками: рядом с царственным покойником и мно¬гими сотнями сопровождавших его на тот свет сподвиж-ников, жен и слуг были обнаружены великолепные изде¬лия из бронзы, камня, кости и дерева (оружие, украшения, сосуды с высокохудожественным орнаментом и горельеф¬ными изображениями) и, что самое важное, великолеп-ные боевые колесницы с тонкими и прочными колесами со множеством спиц, а также запряженные в эти колес¬ницы боевые лошади. Ни колесниц, ни повозок, ни про¬сто колес, за исключением гончарного круга, китайский неолит не знал. Не было в неолитическом Китае одомашненной лошади, не говоря уже о том, что пригодные для колесниц породы лошадей вообще не водились и по¬ныне не водятся в степях Сибири — они были выведены митаннийцами и хеттами, которые, к слову, изобрели и боевые колесницы, куда запрягались прирученные ими лошади. Обнаруженные археологами в царских гробницах Аньяна колесницы по своему типу яв¬ляются копией хетто-митаннийских и вообще индоевро¬пейских. Можно упомянуть также, что значительная часть бронзового оружия шанцев была снабжена украшениями в весьма специфическом, так называемом «зверином сти¬ле» — с изображением животных в позе стремительного рывка, широко распространенном в зоне сибирских и ев¬роазиатских степей»
Сейчас я напомню о высказанном мной выше по тек¬сту предположении. Не может ли быть такого, что ки¬тайский язык (впрочем у него много диалектов, но, тем не менее, предположим, диалектное членение состоя-лось много позже) есть креол на основе какого-то чуж¬дого ханьцам языка? В данном случае можно предполо¬жить за язык-основу какой-то индоевропейский язык, тем более опять же, выше я упоминал, что в древнекитайском обнаруже-ны следы флексии.
В приведенном отрывке из учебника упомянут так на¬зываемый звериный стиль. Тот, кто интересуется арий¬ской историей, при этих словах должен сразу понять, о чем идет речь. Так называется стиль древнего искусст-ва, отличительной чертой которого являлось изображение как сложных композиций из нескольких животных, так и отдельных животных и частей их тела. Возник он в бронзовом веке, а наибольшее распространение получил в железном. Древнейшие образцы вещей, выполненных в этом стиле, известны в Закавказье и на Северном Кавказе, Египте и Месопотамии, в Поволжье, Приуралье, Сред¬ней Азии, Южной Сибири, Передней Азии, Индии и Ки¬тае — начиная с III—II тыс. до н.э. Звериный стиль дожил до поздних времен, так, известны древнерусские ювелир¬ные изделия, резьба по камню, заставки рукописных книг и пр. с изображениями различных зверей, птиц и фанта-стических существ.
Перенос культурных традиций данного стиля, как сле¬дует понимать, осуществлялся индоевропейскими кочевы¬ми племенами, да и само появление его было обусловлено некоторыми реалиями арийской кочевой жизни. Для ко-чевников охота, в частности облавная, была и средством существования, и спортом, и развлечением. Как пишет В. Кореняко, в древности, равно как и в Средневековье, существовал запрет применять оружие во время облав¬ной охоты. Зверей не полагалось убивать, их только свя¬зывали. Пойманным копытным просто связывали вместе четыре конечности, а хищному зверю приходилось свя¬зывать не только четыре лапы, но и привязывать к этому узлу морду с завязанными челюстями. Свернутый таким образом в кольцо хищник мог скалить зубы, и именно эти особенности свойственны звериному стилю.
Общественно-политический строй в эпоху Шань-Инь можно было бы условно назвать древнейшим социализ¬мом, при этом правитель, ван, выступал главным орга¬низатором производства. Он непосредственно возглав¬лял крупные земледельческие работы на государствен¬ных землях, причем работа коллектива общинников на этих землях считалась общественно полезным трудом и даже частью ритуально-магического обряда. Ван кон¬тролировал запасы продовольствия, которые делились на страховой, обменный, семенной и жертвенный фонд всей общины. Кроме труда общинников в ванском хозяйстве широко использовался труд захваченных холопов-воен¬нопленных. Работы на государственных землях произво¬дились по велению шаньского оракула и в назначаемые оракулом сроки. Орудия труда, скорее всего, принадле¬жали государству, о чем могут свидетельствовать най¬денные под Аньяном склады, в которых хранились по не¬сколько тысяч серпов и прочих орудий рядом с храмом предков вана.
Эпоха Шань-Инь считается самым древним перио¬дом китайской истории, который подтвержден археоло¬гическими данными, более ранние династии можно пока считать легендарными. Государство Шань-Инь разгроми¬ли чжоусцы, по имени которых названа следующая эпоха в китайской истории, Чжоу (1122—255 гг. до н.э.). В эпо¬ху Чжоу окончательно сложилась политическая система китайского общества, просуществовавшая с определен-ными модификациями до Синьхайской революции 1911 года. «Сыну Вэнь-вана, прославленному Чжоу-гуну, традиция приписывает если не создание, то как минимум оформление всей китайской машины управления и базо¬вых принципов функционирования китайской культуры. В 196 году до н.э. император Гао-цзу, основатель династии Хань, провозгласил Вэнь-вана величайшим из всех прави¬телей» Именно в эпоху Чжоу родилась идея о «Небесном Мандате», т.е. о поддержке Небом высшей государствен¬ной власти. В принципе эту идею можно выразить фор¬мулой «всякая власть от Бога». Гибель династии означала, по мнению чжоусцев, утрату ею Небесного Мандата.
Однако чжоу, равно как и шаньцы, не являлись ханьским народом. Были ли они индоевропейцами? Возможно. По крайней мере, их обычаи приближались к арийским, а цари этой династии были рыжеволосы.
«… В конце 20-х годов в районе Аньяна, кото¬рый расположен в средней части бассейна реки Хуанхэ, на территории современной провинции Хэнань, археоло¬гами были открыты городище и могильники эпохи брон¬зы. При раскопках оказался обнаружен огромный архив надписей на гадательных костях, а их расшифровка позво¬лила отождествить обнаруженное городище (район дер. Сяотунь) с хорошо известным по древним письменным памятникам государством Шан-Инь (1766—1122 гг. до н.э). Далее я предоставляю слово авторам учебника «Ис¬тория Китая», иначе боюсь, что читатель заподозрит меня в фантастических вымыслах.
«Письмо в аньянском архиве предстает в виде гада¬тельных надписей со многими сотнями идеограмм-иерог¬лифов и хорошо продуманным календарем с циклически¬ми знаками. Раскопки же свыше десятка царских гробниц поразили специалистов неожиданны¬ми находками: рядом с царственным покойником и мно¬гими сотнями сопровождавших его на тот свет сподвиж-ников, жен и слуг были обнаружены великолепные изде¬лия из бронзы, камня, кости и дерева (оружие, украшения, сосуды с высокохудожественным орнаментом и горельеф¬ными изображениями) и, что самое важное, великолеп-ные боевые колесницы с тонкими и прочными колесами со множеством спиц, а также запряженные в эти колес¬ницы боевые лошади. Ни колесниц, ни повозок, ни про¬сто колес, за исключением гончарного круга, китайский неолит не знал. Не было в неолитическом Китае одомашненной лошади, не говоря уже о том, что пригодные для колесниц породы лошадей вообще не водились и по¬ныне не водятся в степях Сибири — они были выведены митаннийцами и хеттами, которые, к слову, изобрели и боевые колесницы, куда запрягались прирученные ими лошади. Обнаруженные археологами в царских гробницах Аньяна колесницы по своему типу яв¬ляются копией хетто-митаннийских и вообще индоевро¬пейских. Можно упомянуть также, что значительная часть бронзового оружия шанцев была снабжена украшениями в весьма специфическом, так называемом «зверином сти¬ле» — с изображением животных в позе стремительного рывка, широко распространенном в зоне сибирских и ев¬роазиатских степей»
Сейчас я напомню о высказанном мной выше по тек¬сту предположении. Не может ли быть такого, что ки¬тайский язык (впрочем у него много диалектов, но, тем не менее, предположим, диалектное членение состоя-лось много позже) есть креол на основе какого-то чуж¬дого ханьцам языка? В данном случае можно предполо¬жить за язык-основу какой-то индоевропейский язык, тем более опять же, выше я упоминал, что в древнекитайском обнаруже-ны следы флексии.
В приведенном отрывке из учебника упомянут так на¬зываемый звериный стиль. Тот, кто интересуется арий¬ской историей, при этих словах должен сразу понять, о чем идет речь. Так называется стиль древнего искусст-ва, отличительной чертой которого являлось изображение как сложных композиций из нескольких животных, так и отдельных животных и частей их тела. Возник он в бронзовом веке, а наибольшее распространение получил в железном. Древнейшие образцы вещей, выполненных в этом стиле, известны в Закавказье и на Северном Кавказе, Египте и Месопотамии, в Поволжье, Приуралье, Сред¬ней Азии, Южной Сибири, Передней Азии, Индии и Ки¬тае — начиная с III—II тыс. до н.э. Звериный стиль дожил до поздних времен, так, известны древнерусские ювелир¬ные изделия, резьба по камню, заставки рукописных книг и пр. с изображениями различных зверей, птиц и фанта-стических существ.
Перенос культурных традиций данного стиля, как сле¬дует понимать, осуществлялся индоевропейскими кочевы¬ми племенами, да и само появление его было обусловлено некоторыми реалиями арийской кочевой жизни. Для ко-чевников охота, в частности облавная, была и средством существования, и спортом, и развлечением. Как пишет В. Кореняко, в древности, равно как и в Средневековье, существовал запрет применять оружие во время облав¬ной охоты. Зверей не полагалось убивать, их только свя¬зывали. Пойманным копытным просто связывали вместе четыре конечности, а хищному зверю приходилось свя¬зывать не только четыре лапы, но и привязывать к этому узлу морду с завязанными челюстями. Свернутый таким образом в кольцо хищник мог скалить зубы, и именно эти особенности свойственны звериному стилю.
Общественно-политический строй в эпоху Шань-Инь можно было бы условно назвать древнейшим социализ¬мом, при этом правитель, ван, выступал главным орга¬низатором производства. Он непосредственно возглав¬лял крупные земледельческие работы на государствен¬ных землях, причем работа коллектива общинников на этих землях считалась общественно полезным трудом и даже частью ритуально-магического обряда. Ван кон¬тролировал запасы продовольствия, которые делились на страховой, обменный, семенной и жертвенный фонд всей общины. Кроме труда общинников в ванском хозяйстве широко использовался труд захваченных холопов-воен¬нопленных. Работы на государственных землях произво¬дились по велению шаньского оракула и в назначаемые оракулом сроки. Орудия труда, скорее всего, принадле¬жали государству, о чем могут свидетельствовать най¬денные под Аньяном склады, в которых хранились по не¬сколько тысяч серпов и прочих орудий рядом с храмом предков вана.
Эпоха Шань-Инь считается самым древним перио¬дом китайской истории, который подтвержден археоло¬гическими данными, более ранние династии можно пока считать легендарными. Государство Шань-Инь разгроми¬ли чжоусцы, по имени которых названа следующая эпоха в китайской истории, Чжоу (1122—255 гг. до н.э.). В эпо¬ху Чжоу окончательно сложилась политическая система китайского общества, просуществовавшая с определен-ными модификациями до Синьхайской революции 1911 года. «Сыну Вэнь-вана, прославленному Чжоу-гуну, традиция приписывает если не создание, то как минимум оформление всей китайской машины управления и базо¬вых принципов функционирования китайской культуры. В 196 году до н.э. император Гао-цзу, основатель династии Хань, провозгласил Вэнь-вана величайшим из всех прави¬телей» Именно в эпоху Чжоу родилась идея о «Небесном Мандате», т.е. о поддержке Небом высшей государствен¬ной власти. В принципе эту идею можно выразить фор¬мулой «всякая власть от Бога». Гибель династии означала, по мнению чжоусцев, утрату ею Небесного Мандата.
Однако чжоу, равно как и шаньцы, не являлись ханьским народом. Были ли они индоевропейцами? Возможно. По крайней мере, их обычаи приближались к арийским, а цари этой династии были рыжеволосы.
