Всё же мы народ, плохо приспособленный для того, чтобы нравиться богеме. В нас всё не так: мрачные рожи, серая одежда, грубые манеры. Мы мало улыбаемся и громко отдыхаем. Мы шовинистичны, империалистичны, агрессивны, недоверчивы. Мы не склонны к представительской демократии.

Мы совершенно не похожи на нормальные приличные весёлые народы — гуцулов, чехов, румын, поляков и венгров. У нас нет ни «Солидарности», ни Майдана. Мы покорны сами и агрессивно реагируем на проявления Свободы у других.

Наш Русский Мир — это опасное, непонятное, злое нечто.

Профессор МПГУ Елена Галкина: У проекта «Новороссия» нет утопии, подобной коммунизму, фашизму или исламизму. Нет никакого светлого будущего. Единственная его цель, как видят её сами террористы, — насильственное присоединение части или всей Украины к тёмному настоящему России, которое лубянские пропагандисты лукаво окрестили русским миром. Отныне любая земля, где живёт русскоязычное население, может быть принуждена к русскому миру с его диктатурой чекистской олигархии, неофеодализмом, тотальной несправедливостью и культом жестокой силы.
Сатирик Виктор Шендерович: Мы под этим совершенно разное понимаем. Для меня «Русский мир» — это Толстой и Рахманинов. А для них — Стрелковы, Гиркины. Это отдельный разговор.

Александр Гольдфарб: Ведомая Путиным Россия самоустранилась из этого миропорядка, противопоставив Свободному миру свой собственный «Русский мир». Помимо «русскости» неотъемлемой частью этого мира является (опять же по факту) его альтернативная система ценностей — отказ от демократии, верховенство власти над законом, подчинённость личности государственному интересу. Конфликт между Россией и Украиной состоит в том, что Украина предпочла Свободный мир Русскому.

Я прошу отметить, что в трёх приведённых определениях Русского Мира он определяется как антитеза чему-то положительному — демократии, свободе, Толстому и Рахманинову.

Однако Толстой с Рахманиновым невозможны без русского народа, российской истории и российских трагедий.

Рахманинов пересылал средства со своих концертов в помощь Красной Армии. Что же касается Толстого, то тут всё совсем плохо — Лев Николаевич «Крымнаш» Толстой участвовал в обороне Севастополя от Цивилизованного Мира.

Жалко, что Виктор Анатольевич не исполнил коронный номер каждого российского интеллигента, которому учат в интеллигентских семьях, очевидно, с пелёнок, — не приплёл «Прощай, немытая Россия». Тогда можно было бы напомнить, что, во-первых, авторство Лермонтова спорно, во-вторых, русофильство Лермонтова бесспорно, а в-третьих, Лермонтов отличился «храбростью и хладнокровием» в вооружённой борьбе Российской Империи против чеченцев. Валерия Ильинична Лермонтову руки бы не подала.

Впрочем, я и так напомнил.

Русский мир — един. Из него нельзя выковырять Лермонтова, Толстого и Рахманинова, как изюм из булочки. Даже само желание их выковырнуть и присвоить, оставив всё остальное кому-то другому — признак крайне дурного воспитания и неуместной детской брезгливости по отношению к вещам крайне важным, ж