Единственное, есть районы, в которых у населения различные настроения. Если немного фронт начинает качаться в ту или иную сторону, то население очень быстро подстраивается и вывешивает флаги той стороны, которая получает преимущество. Это, конечно, неприятно. Когда сегодня показывают Славянск и Краматорск в украинских флагах, лично я на это смотрю с некой осторожностью и недоверием.

К каким вариантам развития событий в зоне АТО Вы готовитесь?

Знаете, чем евреи отличаются от других народов мира? Есть только одно-единственное отличие, которое они впитывают с молоком матери – острое ощущение приближающейся опасности. Это некое шестое чувство, выработанное историческими событиями, когда накануне погромов евреи обычно уходили. Кто не уходил – погибал. Так и сейчас. Мы всегда готовы к худшему сценарию, поэтому строим дополнительные блок-посты, ставим блок-посты на освобожденных территориях и размещаем там дозоры.

А какой, по Вашему мнению, наихудший сценарий?

Наихудший сценарий, если Донецкая и Луганская области, например, превратятся черную дыру наподобие Приднестровья. И есть совсем печальный сценарий, если эта мерзость расползется дальше. Но я все-таки надеюсь, что мы выиграем.

По Вашим прогнозам, сколько еще будет длиться АТО?

Есть пессимистический сценарий и оптимистический. Пессимистический – это несколько лет, как минимум – года два. Оптимистический – это если к зиме закончится.

Я считал, что фейковый референдум в Крыму — это просто фарс. Но Крым — уже часть Российской Федерации. Я представить себе не мог даже в страшном сне, что такая уютная страна, как Украина, будет переживать то, что мы сейчас наблюдаем. Война, кровь, гибель… Настоящая война в Донецкой, Луганской области. Поэтому могу допустить, наверное, уже любой, даже самый невероятный сценарий. Он — Путин — с маниакальной настойчивостью насилует Украину, как бросившую его жену.

Переделы, думаю, будут после того, как ситуация успокоится. Часть украинских олигархов может потерять какую-то собственность, российские вложения, убежден, должны быть национализированы. Считаю, что у российских компаний мы должны отнять все за тот ущерб и кошмар, который принесла эта страна в Украину. Они должны заплатить контрибуцию.