В СЧАСТЬЕ НА НЕСЧАСТЬЕ

Их пятеро. В сыром подвале, бывшем раньше спортзалом, они смотрятся, будто сбежали в самоволку и попали на гауптвахту. Но они военнопленные, и чем сильнее грохот пушек наверху, тем глубже осознаешь постигшую их катастрофу. Молодые парни, кто в камуфляже, а кто в джинсах и футболке, они счастливы, что живы, и надеются, что так и будет.

Они не хотели этой войны, но она не спрашивала. Рванула за шкирку и потянула на небо. А они словно сами пристегнули себя наручниками к выкрашенным в желтое гирям, чтобы остаться на земле.

Старшему по имени Сергей тридцать три года. Простоватое лицо, смирившийся со всем взгляд. Работал электриком ЖЭКа. Дома, в пригороде Киева, двое детей – девочке два годика, мальчику пять. Отец инвалид, мама после инсульта… Жена ушла, вся семья выживала только за счет него. Но его все равно призвали.

— Пришла одна повестка, потом вторая. Все спустил в унитаз, — рассказывает Сергей. – А с третьей пришла милиция. Даже времени попрощаться с родными не дали, заломили руки и в машину. Очухался уже в военкомате. Блин, я ж свое отслужил, говорю, два года в стройбате пахал… Но нас успокоили: через месяц отпустим. Сказали, что будем стоять на блокпостах вместе с сотрудниками ГАИ. Подумаешь, машины проверять. Оружие в багажниках искать, документы проверять. Через месяц нас должны были отпустить домой, а на наше место прислать следующую партию. Нас разослали по всей Украине – кого в Черниговскую область, кого в Луганскую. Я сначала в Харьковскую область попал, потом сюда, в Счастье на несчастье.

— Нас, мобилизированных, был целый батальон, — продолжает Сергей. — Больше половины прямо заявили, что не хотят воевать, что хотят домой. Остальные думали точно также, только вслух не говорили, держали это в себе, иногда проговариваясь шепотом. Даже командиры – это ведь были бывшие офицеры, ушедшие в запас. У них семьи, дети и даже внуки. Накой нам эта война, говорили они. А у вас курево есть?

Пять пар глаз смотрели на меня с надеждой. У меня было полторы пачки, я отдал все, Сергей быстро сунул их за пазуху. «Вау», — прозвучало где-то сзади

— Вас готовили к войне? Проводили учения? – спросил я.

— Поначалу нам постоянно говорили, никто из нас в боевых действиях участвовать не будет. Наша задача – только обеспечивать пропускной режим. Мы жили прямо на блокпосту, видели, как стягивается техника и понимали, что власти собираются развязать настоящую бойню. Местные нацгвардейцев боялись – я сам не видел, но рассказывали, они иногда устраивали настоящие зверства. В одном магазине увидели где-то в углу георгиевскую ленточку, и дали очередь по прилавку, а потом и по продавщице. А у нас с местными отношения хорошие сложились. Мы у них у них даже огороды копали, они нам за это давали поесть. Солдатская пайка, сами понимаете, не очень. Я спрашивал, когда меня отпустят домой. Ведь месяц уже истек. На меня смотрели удивленно, а однажды спросили: «Ты разве не хочешь отдать жизнь за майдан?». Тогда я понял, что из нас сде…