Любая гражданская война когда-нибудь заканчивается. И предвестником ее завершения выступает возвращение бойцов одной из противоборствующих сторон к себе домой, сложив, разумеется, предварительно оружие. Именно этот процесс неожиданно для всех и начался в Сирии, где сразу несколько сот бойцов оппозиционных сил разоружились и воспользовались объявленной властями амнистией.

Говорить об устойчивой тенденции еще рано, ведь силы оппозиции насчитывают от 50 до 100 тысяч человек, и такое количество «воткнувших штыки в землю» погоды не делает, но если сдача продолжится, налицо будет важная психологическая и пропагандистская победа правительственных сил, пишет «Коммерсант».

Пока же понятны только причины, побудившие бывших повстанцев вернуться к мирной жизни: усиление позиций исламских радикалов среди мятежников (этот фактор пугает многих умеренных сирийцев, не желающих возврата в средневековье) и серия военных побед правительственных сил на разных направлениях.

Амнистию для бывших боевиков «пробил» глава министерства по национальному примирению Али Хайдари. Ведомство, кстати, было создано недавно. Хайдари является одним из умеренных членов команды Асада. Он обещает, что оппозиционеры, которые прекратят борьбу, не будут преследоваться и смогут вернуться домой, к мирной жизни.

На днях ему поверили 180 бывших полицейских, сообщает The Telegraph, которые ранее перешли на сторону оппозиции, а теперь поняли, что среди повстанцев им делать нечего. Власти уже заявили, что эти люди, не запятнавшие себя военными преступлениями и не связанные с экстремистскими группировками, смогут продолжить службу в полиции.

Сами они объясняют мотивы своего поступка так. «Когда мы присоединились к революции, мы хотели бороться за соблюдение своих прав. Но сейчас, увидев масштабы разрушений и узнав на своем опыте, что такое власть джихадистов, мы предпочли договориться с правительством», – говорит один из бывших бойцов оппозиции Зиад Абу Джабаль, который вернулся в свою деревню возле города Хомс.

Другой амнистированный, Мохаммед из города Ракка на севере страны, сокрушается о потере идеалов и сетует на то, что с повстанцами опасно иметь дело: «Я сражался за революцию, но сейчас мы утратили те идеалы, за которые воевали. Мой город захватили экстремисты, там стало слишком опасно жить. Семья была вынуждена уехать в район, контролируемый правительством. Асад ужасен, но те, кто могут прийти ему на смену, еще хуже». Он предпочел из двух зол выбрать меньшее.

Теперь важно, чтобы интеграция вернувшихся с фронта оппозиционеров в мирную жизнь прошла успешно. Тогда их примеру смогут последовать тысячи единомышленников, обескураженных последними успехами правительственных сил и недовольные наплывом в их страну «бойцов джихада» со всего мира.

Как известно, сирийцы, начинавшие борьбу с Асадом, требовали большей демократии, а вовсе не укрепления ислама. Но общий вектор развития ситуации склонился именно в эту сторону, и теперь их пугает возможная война между суннитами и шиитами…