Выдержки из интервью Дмитрия Медведева американскому телеканалу CNBC
Президент России ответил на вопросы ведущей телеканала Марии Бартиромо.

М. БАРТИРОМО: Господин президент, спасибо, что нашли возможность встретиться с нами.

Мы видели некоторое сокращение ВВП в России — и ваши комментарии по этому поводу: не могли бы вы сказать, на каком этапе сейчас находится экономика после экономического спада в мире?

Д. МЕДВЕДЕВ: Российская экономика — прежде всего, я хотел бы, наверное, с этого начать и сказать, что она пострадала от мирового финансового кризиса не в меньшей степени, чем другие страны. Тому есть и объективные причины, и субъективные причины, связанные собственно с нашим состоянием, с нашей ситуацией.

Действительно, нас затронул экономический спад и спад ВВП, который (мы прогнозируем) в этом году составит не меньше чем шесть или, может быть, даже больше процентов. По отдельным позициям, таким как уровень промышленного производства, падение даже существенно выше, то есть это порядка 14% за несколько месяцев. В то же время мы не можем не отметить другие настораживающие явления, такие как увеличение количества безработных. У нас сейчас 2 миллиона человек с лишним (2 200 приблизительно человек) зарегистрировано безработных на бирже. Но на самом деле эта цифра, наверное, больше, потому что часть людей не регистрируются. И по методике Международной организации труда мы оцениваем безработицу, может быть, на уровне 6 миллионов или даже, может быть, чуть больше человек, что составляет около 7,5-8% от экономически активного населения в нашей стране. Это такие трудные цифры, на которые правительство должно реагировать.

Есть и другие проблемы, такие как изменение курса рубля. Мы вынуждены были ослабить курс рубля вследствие того, что уменьшилось количество валюты, которая притекает в страну из-за снижения объёма экспорта.

У нас есть проблемы с инфляцией, хотя я должен сказать, что за последнее время всё-таки все эти негативные тенденции как минимум приостановились. И сейчас мы, как мне представляется, находимся в такой фазе, когда нужно понять, что будет дальше. Я это имею в виду и в отношении России, и в отношении мировой экономики в целом.