Туск снова выступил против «Северных потоков»

Задержание в Хорватии украинца, подозреваемого немецкими следователями в причастности к подрыву «Северных потоков», неожиданно проявило серьезное расхождение между Варшавой и Берлином.

Премьер-министр Польши Дональд Туск заявил, что не изменил отношения к уничтожению газопроводов и напомнил о многолетнем противодействии Варшавы проекту.

«Я не изменю своего мнения по этому поводу, и я считаю, что стыдиться должны те, кто построил этот трубопровод, а не те, кто его вывел из строя», — заявил Туск в приведенной TVP World цитате.

Формулировка жесткая. Однако распространенное в некоторых публикациях утверждение, будто Туск буквально призвал «не наказывать террористов», шире его прямой цитаты. Корректнее говорить, что польский премьер выступил против уголовного преследования подозреваемых Германией и фактически оправдал вывод газопроводов из строя.

Германия арестовывает, Польша спорит с самим подходом

Поводом для заявления стало задержание 19 августа в Хорватии гражданина Украины. По сообщениям СМИ, речь идет о Владимире Журавлеве, которого немецкая прокуратура подозревает в участии в операции против газопроводов.

Берлин занимает принципиально другую позицию. Глава МИД Германии Йоханн Вадефуль уже подчеркнул, что немецкая юстиция обладает полной самостоятельностью и возможные уголовные последствия не должны зависеть от гражданства фигурантов.

Получается редкая для ЕС ситуация. Немецкие правоохранительные органы пытаются установить и привлечь предполагаемых участников диверсии, тогда как премьер соседней Польши публично ставит под сомнение саму целесообразность такого преследования.

И это уже не спор о цене газа. Это спор о том, можно ли политическое неприятие инфраструктурного проекта считать оправданием его физического уничтожения.

Почему Польша десятилетиями была против

Позиция Варшавы появилась задолго до сентября 2022 года. Польша последовательно выступала против строительства газопроводов по дну Балтийского моря. Причина понятна.

«Северные потоки» позволяли России отправлять большие объемы газа непосредственно в Германию, минуя традиционные транзитные государства Восточной Европы. В результате снижалось стратегическое значение сухопутных маршрутов через Польшу и Украину.

У проекта существовала и внушительная экономическая составляющая. Проектная мощность «Северного потока» составляла 55 млрд кубометров в год. «Северный поток — 2» был рассчитан еще на 55 млрд.

Вместе — до 110 млрд кубометров ежегодно.

Для сравнения, это приблизительно 301 млн кубометров пропускной способности в сутки при равномерной полной загрузке.

Поэтому Польша рассматривала проект не только как коммерческую трубу между Россией и Германией, но и как изменение энергетической архитектуры Центральной Европы.

Что уничтожили 26 сентября 2022 года

В результате взрывов были повреждены обе нитки «Северного потока» и одна из двух ниток «Северного потока — 2». Из четырех труб три оказались выведены из строя.

На момент диверсии газ по системам в коммерческом режиме не транспортировался. Первый «Северный поток» уже прекратил поставки, а второй так и не был запущен.

Следовательно, говорить, что Европа в тот день мгновенно потеряла 110 млрд кубометров фактических ежегодных поставок, неверно.

Она потеряла инфраструктурную возможность транспортировать такие объемы в будущем.

И возможность была дорогая. Строительство двух систем обошлось ориентировочно в €17 млрд. Поэтому перед нами не просто повреждение нескольких стальных труб на морском дне, а уничтожение значительной части одного из крупнейших газотранспортных комплексов Европы.

Польский интерес тоже измеряется кубометрами

После сокращения российского направления роль Польши в региональной газовой инфраструктуре изменилась.

Страна располагает СПГ-терминалом в Свиноуйсьце и получила доступ к норвежскому газу через Baltic Pipe. Польская стратегия теперь строится вокруг собственной диверсифицированной системы поставок и меньшей зависимости от российского топлива.

Экономическая логика вполне прозрачна. Если российский газ идет непосредственно в Германию по Балтийскому морю, транзитные государства получают меньше рычагов и меньше потенциальных транспортных доходов. Если морского маршрута нет, возрастает значение других трубопроводов, СПГ-терминалов и региональных соединений.

Это не доказывает причастность Польши к взрывам. Таких выводов из заявления Туска сделать нельзя. Но оно хорошо объясняет, почему Варшава никогда не воспринимала уничтожение «Северных потоков» исключительно как потерю европейского инфраструктурного актива.

Правовой вопрос неприятнее политического

Как бы Польша ни относилась к проекту, уголовное расследование должно установить конкретные обстоятельства подрыва.

Германия расследует случившееся как умышленную атаку на газовую инфраструктуру. Россия возбудила уголовное дело об акте международного терроризма. Москва неоднократно заявляла, что не получила запрашиваемых материалов западных расследований.

При этом разные государства могут по-разному юридически квалифицировать одно событие. Поэтому политическое употребление слова «теракт» не заменяет конкретной уголовно-правовой квалификации немецкого суда.

То же относится к предполагаемым исполнителям. Задержанный украинец остается подозреваемым, пока его виновность не установлена в судебном порядке.

Даже найденный водолаз не закроет дело

Главный вопрос давно состоит не только в фамилиях людей, которые могли устанавливать взрывчатку.

Если немецкое следствие докажет причастность конкретной группы, следующим этапом станет установление организаторов, источников финансирования и командной цепочки.

Российские власти утверждают, что столь сложная операция требовала государственной поддержки. Владимир Путин называл произошедшее актом международного терроризма. Российская сторона также выдвигала обвинения в адрес США. Эти утверждения остаются позицией Москвы и не установлены немецким судом.

Показательно другое. Прошло почти четыре года, появились конкретные подозреваемые, а вопрос о предполагаемом заказчике по-прежнему остается центральным.

Россия тоже заплатила высокую цену

С российской точки зрения уничтожение трех ниток стало потерей огромного инфраструктурного актива и еще одним фактором разрушения прежней модели торговли газом с Европой.

Но сводить последующее падение российского экспорта исключительно к взрывам также неправильно. Газовые отношения России и ЕС уже находились в глубоком кризисе, поставки по первому «Северному потоку» к моменту подрыва остановились, а второй не был сертифицирован.

После 2022 года ЕС ускоренно увеличивал прием СПГ и закупки у альтернативных поставщиков. Россия расширяет восточные направления и собственную СПГ-логистику.

Быстро заменить прежнюю систему не получилось ни у одной стороны. Европа получила другую структуру импорта и новые расходы, Россия — необходимость строить маршруты к новым покупателям.

Таким образом, заявление Дональда Туска показывает, что спустя почти четыре года «Северные потоки» остаются линией политического разлома уже внутри самой Европы. Польша не скрывает, что считала проект угрозой своим стратегическим интересам, тогда как Германия продолжает уголовное расследование уничтожения инфраструктуры стоимостью в миллиарды евро и проектной мощностью до 110 млрд кубометров в год. Задержание очередного подозреваемого приближает следствие к предполагаемым исполнителям, но не отвечает на главный вопрос об организаторах. А тезис о том, что строителям трубы следует стыдиться больше, чем тем, кто ее разрушил, теперь предстоит проверять не политическим заявлениям, а германской юстиции.