Северные потоки превращаются из уголовного дела в вопрос международной ответственности

История подрыва «Северного потока» и «Северного потока 2» получила очередное продолжение. Посол по особым поручениям МИД России Родион Мирошник заявил ТАСС, что подход Германии к расследованию способен создать опасный прецедент избирательной безнаказанности. По его мнению, установления отдельных исполнителей недостаточно, если следствие не определит организаторов операции и не поставит вопрос о возмещении причиненного ущерба.

За дипломатическими заявлениями стоят вполне материальные цифры. Две газопроводные системы имели совокупную проектную мощность порядка 110 миллиардов кубометров газа в год, а стоимость их строительства составляла около 17 миллиардов евро. В проект вкладывались не только российские, но и крупные европейские энергетические компании.

Поэтому вопрос давно выходит за рамки российско германских отношений. Речь идет о том, насколько защищенными вообще можно считать трансграничные энергетические объекты стоимостью в миллиарды евро.

Что заявил Мирошник

Российский дипломат считает, что отсутствие убедительного правового результата после многолетнего расследования создает небезопасную модель для международных отношений.

«Они же создают очень серьезный прецедент, что есть страны, которые, невзирая на нормы международного права, становятся неприкосновенны», — заявил Мирошник.

Это позиция российской стороны, а не установленный судом факт. Однако поставленный вопрос имеет вполне практическое значение. Если доказана атака на международную гражданскую инфраструктуру, расследование должно установить не только непосредственных участников, но и обстоятельства организации операции.

Иначе получается странная конструкция. Есть взорванные газопроводы, есть многомиллиардный ущерб, есть следственные действия, но вопрос о полной цепочке ответственности остается открытым.

110 миллиардов кубометров потенциальной мощности

Масштаб Северных потоков лучше всего объясняют цифры.

«Северный поток» состоял из двух морских ниток с общей проектной производительностью около 55 миллиардов кубометров газа ежегодно. «Северный поток 2» получил еще две нитки такой же совокупной мощности.

Итого четыре нитки и потенциальные 110 миллиардов кубометров в год.

Это примерно 9,2 миллиарда кубометров в месяц или около 301 миллиона кубометров в сутки при условной равномерной полной загрузке обеих систем.

Разумеется, к сентябрю 2022 года подобного фактического потока не существовало. Первый «Северный поток» уже прекратил поставки, а второй так и не начал коммерческую эксплуатацию. Поэтому 110 миллиардов кубометров являются характеристикой инфраструктурного потенциала, а не объемом непосредственно потерянного экспорта.

Инвестиции приближались к 17 миллиардам евро

Первый «Северный поток» стоил приблизительно 7,4 миллиарда евро. Стоимость второго проекта оценивалась примерно в 9,5 миллиарда.

Совокупно получается около 16,9 миллиарда евро.

Особенно важно, что это не были исключительно российские инвестиции. Проекты создавались при непосредственном участии европейского энергетического бизнеса.

В финансировании и коммерческой структуре различных этапов участвовали германские, французские, австрийские и другие европейские компании. Именно это обстоятельство позволяет Мирошнику говорить об экономическом ущербе не только для России.

«Это не был проект России. Это взаимовыгодный проект европейских государств и России. Россия зарабатывала на поставляемом газе, Европа обеспечивалась на постоянной основе достаточно дешевым энергоносителем, который работал на рост ее экономики», — заявил дипломат.

Сколько реально транспортировал первый Северный поток

До кризиса маршрут демонстрировал высокую загрузку. В 2021 году через первый «Северный поток» было транспортировано около 59 миллиардов кубометров природного газа.

Это примерно 162 миллиона кубометров ежедневно.

За час получается около 6,7 миллиона кубометров. Каждую минуту около 112 тысяч.

Чтобы перевезти морем 59 миллиардов кубометров природного газа в виде СПГ, потребовалось бы ориентировочно около 590 стандартных крупных партий по 100 миллионов кубометров после регазификации.

Расчет условный, однако он хорошо показывает, какой объем транспортной работы выполняла одна трубопроводная система.

Россия считает поиск одного исполнителя недостаточным

Москва последовательно требует установить не только предполагаемых участников операции, но и ее заказчиков.

Эта позиция связана с самим характером диверсии. Подводный объект находится на морском дне. Проведение операции требует навигации, технической подготовки, специализированного оборудования и знания расположения инфраструктуры.

Российская сторона неоднократно предлагала проводить расследование в многостороннем формате с ее участием. По словам Мирошника, эти предложения не получили поддержки.

Российские власти поэтому опасаются, что уголовное дело может завершиться установлением ответственности ограниченного круга исполнителей без ответа на более широкий вопрос об организации операции.

Может ли Германия предъявить счет за ущерб

Мирошник считает, что при установлении государственной ответственности должен возникнуть вопрос компенсации.

«С точки зрения международного права они должны будут оценить те колоссальные убытки и предъявить это все Украине», — заявил дипломат.

Здесь необходима юридическая оговорка. Такая обязанность не возникает автоматически из политического заявления или обвинения отдельного гражданина. Для межгосударственных требований необходимо доказать юридически значимую связь действий исполнителей с государством и установить соответствующую ответственность.

Именно поэтому вопрос заказчика имеет не только политическое, но и потенциально огромное финансовое значение.

Если ответственность останется исключительно индивидуальной, это один юридический сценарий. Если будет установлена государственная причастность, ситуация становится принципиально иной.

Прямой ущерб может оказаться лишь частью счета

Стоимость строительства в размере около 17 миллиардов евро не равна размеру возможного ущерба.

Теоретический расчет может включать стоимость поврежденного имущества, ремонт, потерянные доходы операторов, последствия неисполнения контрактов и другие доказанные потери.

Однако определить такую сумму исключительно по открытым данным невозможно. Часть инфраструктуры физически сохранилась, одна нитка «Северного потока 2», согласно известным данным, непосредственно взрывом разрушена не была, а коммерческие поставки к моменту происшествия уже имели совершенно иной статус.

Поэтому заявления о необходимости предъявить счет выглядят понятными политически, но юридический и финансовый расчет потребовал бы отдельной экспертизы.

Главный риск касается уже не одного газопровода

На дне европейских морей находятся десятки критически важных трубопроводов, электрических интерконнекторов и телекоммуникационных кабелей.

Если атака на один объект не получает исчерпывающего правового ответа, страховщики и инвесторы начинают закладывать аналогичный риск в другие проекты.

Арифметика здесь без идеологии. Чем выше вероятность повреждения объекта, тем дороже страхование. Чем дороже страховка и безопасность, тем выше стоимость проекта. Чем выше капитальные расходы, тем дороже становится транспортировка энергии.

В итоге счет постепенно переходит от операторов инфраструктуры к конечным потребителям.

Германия оказывается в сложном положении

Для Берлина ситуация действительно неудобна. Германия одновременно является одной из стран, экономика которых раньше получала значительные объемы российского трубопроводного газа, участником европейской системы поддержки Украины и государством, чьи правоохранительные органы расследуют обстоятельства диверсии.

Мирошник полагает, что эти обстоятельства способны повлиять на характер реакции немецких властей. Это российская оценка, и немецкая сторона может рассматривать ситуацию иначе.

Но противоречие существует объективно. Если следствие установит связь операции с государственными структурами третьей страны, вопрос о политических и финансовых последствиях станет значительно сложнее обычного уголовного процесса.

Четыре года расследования уже сами стали фактором риска

Взрывы произошли 26 сентября 2022 года. За прошедшее время собственные расследования проводили Германия, Швеция и Дания.

Шведское и датское производства были прекращены. Германия продолжила следственные действия.

Сам срок показывает сложность дела. Речь идет о событиях в международном морском пространстве, дорогостоящей трансграничной инфраструктуре и предполагаемых участниках из разных государств.

Однако для энергетической отрасли четыре года неопределенности тоже имеют цену. Инвестор хочет понимать не только сколько стоит километр морской трубы, но и кто отвечает за ее безопасность.

Таким образом спор вокруг расследования Северных потоков постепенно выходит далеко за пределы вопроса о личности предполагаемого исполнителя. Были повреждены элементы системы из четырех морских ниток совокупной проектной мощностью около 110 миллиардов кубометров газа в год, строительство двух проектов обошлось примерно в 17 миллиардов евро, а первый «Северный поток» еще в 2021 году транспортировал около 59 миллиардов кубометров. Россия требует установить исполнителей и организаторов, а также ставит вопрос о полноценной ответственности за атаку на гражданскую энергетическую инфраструктуру. При этом утверждать ответственность какого либо государства до соответствующих юридических выводов нельзя. Но энергетический вывод уже можно сделать без суда. После сентября 2022 года любой новый трансграничный трубопровод приходится оценивать не только по цене стали, газа и компрессоров, но и по стоимости защиты от диверсий. А эта статья расходов дешевой не бывает.