Молодой ученый получил срок за конфликт с соседом-дебоширом

Суд в Москве недавно вынес приговор 24-летнему сотруднику ФГБНУ «Научно-исследовательский институт биомедицинской химии имени В.Н.Ореховича» Илье Рязанцеву. Молодого человека признали виновным по статье 111 УК РФ «Умышленное причинение тяжкого вреда здоровью» за то, что он защитил бабушку и себя, когда к ним в квартиру среди ночи ворвался пьяный агрессивный незнакомец. Судебное решение вызвало шок не только у коллег молодого ученого, но и у всех, кто слышал про эту историю.

«Если в вашу квартиру вламываются без приглашения, начинают вас избивать или даже убивать, то нужно терпеть, так что ли? — забросали вопросами правозащитников. — Ведь в случае сопротивления вы, а не незваный гость, рискуете попасть за решетку». Случай с Ильей кажется действительно диким, но он не единичный.

Почему российская правоохранительная система не считает такие случаи самообороной — в материале обозревателя «МК», члена СПЧ.

Передо мной подполковник внутренней службы МЧС Андрей Рязанцев, посвятивший 25 лет пожарной охране. Офицерская выправка и вообще весь его образ не вяжется с рассказами о передачах и очередях в СИЗО, тазиках в камере на 20 человек и т.д. Он показывает чат родственников заключенных «Матросской Тишины», где почти 1300 человек и куда его включили добрые люди. Говорит, благодаря этому чату узнал много лайфхаков на тему, как облегчить жизнь близкого за решеткой. Но сына на днях этапировали в другой регион, где другие правила… С трудом Рязанцев выяснил, что Илья находится в Ярославской области, и отправился туда, чтобы заново познавать особенности приема передач и т.д.

— Сын у меня единственный, — говорит Рязанцев-старший. — Я его люблю. Это нормально для отца защищать своего ребенка, что бы он ни совершил. Но здесь другое. То, что Илья совершил, я не считаю преступлением. Он спас жизнь бабушке. Так должен поступать любой нормальный человек. Потерпевший на суде сказал, что жалеет о написанном в полицию заявлении. От осознания несправедливости по отношению к моему сыну особенно больно.

Итак, вот что произошло год назад.

18 января в 2.30 в квартиру пенсионерки, бабушки Ильи Рязанцева, на Шелепихинской набережной, стали стучать. До этого она слышала шум на лестничной клетке. Бабушка жила с внуком (за год до инцидента похоронила мужа, попросила Илью переехать к ней, чтобы не оставаться одной и чтобы он помогал ей в быту). Пожилая женщина подошла к двери и посмотрела в глазок. Увидела пьяного мужчину, потом на лестничной площадке разглядела соседку и решила открыть. Зачем она это сделала, сама не знает. Говорит, спросонья не сообразила.

В общем, открыла на свою беду, и в квартиру влетел сильно нетрезвый агрессивный гражданин. Она пыталась его выпроводить, он в ответ стал ее бить. Выскочивший на шум внук Илья схватил коллекционный подарочный нож. Незваный гость увидел Илью и ударил по лицу. В процессе потасовки пьяный мужчина получил ножевое ранение.

Бабушка с внуком сразу вызвали «скорую» и полицию.

— Сын позвонил мне, рассказал все, — говорит Андрей Рязанцев. — Я ему в ответ посоветовал ничего больше не делать, просто ждать. Мы с женой подъехали одновременно с нарядом полиции. К тому времени пострадавшего мужчину госпитализировали в больницу им. С.П.Боткина. Там он дебоширил.

Из материалов дела:

«В 3.40 осмотрен в отделении реанимации. Жалобы не предъявляет на фоне алкогольной интоксикации. Пациент выражает угрозы в отношении персонала. Ранение передней стенки правой половины грудной клетки. Пациент представляет угрозу себе и персоналу».

Итак, установлено, что мужчина был сильно пьян и что он был агрессивен.

ОМВД России по Пресненскому району, сообщение: «Обстоятельства получения травмы: применял силу в отношении соседки во время словесной перепалки, в процессе которой за женщину заступился внук, вооруженный ножом. В попытке применить силу против мужчины напоролся на нож. Опрос невозможен по тяжести состояния пациента».

Кто он, нападавший? Его зовут Максим, ему 37 лет. Он оказался соседом сверху, с которым бабушка Ильи просто не сталкивалась раньше. Вообще никто из Рязанцевых его не знал.

Потерпевший написал заявление в полицию через несколько дней. Дело изначально возбудили по ст. 118 УК РФ «Причинение тяжкого вреда здоровью по неосторожности». Первая экспертиза не подтвердила версию, что нож Илья держал параллельно полу. На этом основании сделали вывод, что потерпевший не напоролся на него, а ему был нанесен удар. Дело переквалифицировали на ст. 111 УК РФ.

— Экспертизы для установления состояния аффекта следственный эксперимент почему-то в процессе расследования не проводил, — говорит отец. — Факты избиения моего сына и бабушки не приняли во внимание, хотя они задокументированы. Обвинение основывалось только на факте травмы Максима, а не на том, как он ее получил. Показания моего сына и моей матери, на которых напали и которые были трезвыми, как будто не имели никакого значения. <...> На суде сосед признался, что ничего не помнит о своем нападении, как и его друзья, с которыми он выпивал и которых привлек в качестве свидетелей. Он заявил, что претензий к моему сыну не имеет, сожалеет о поданном им заявлении в полицию, что он, выпив с друзьями, всего лишь перепутал дверь квартиры. То есть на месте бабушки и внука Рязанцевых в тот день могли оказаться любые другие соседи.

— Илья почти три года работал в нашем институте, — говорит замдиректора по научной работе, завлабораторией исследований Татьяна Плешакова. — За это время вырос от студента до сотрудника. Он хорошо влился в молодой коллектив. Прошлым летом окончил магистратуру, мы рассчитываем на него как на полноценный научный кадр. Потому то, что случилось, для нас существенная потеря. Илья занимался созданием новых тест-систем для обнаружения социально значимых заболеваний. После возбуждения дела он продолжал работать (был на подписке). Я ездила на одно из заседаний суда, озвучивала свою характеристику. Мы ребятам ничего не говорили. Нам в голову не приходило, что может так закончиться, ведь его действия в нашем понимании чистая самооборона. В субботу был его день рождения, мы в понедельник планировали его поздравить, стол накрыть. А оказалось, что он вышел из здания суда в наручниках...

Сотрудники института говорят, что вырастить молодого кадра для науки — большой труд. На суд они представили письмо: «Лишение свободы, с большой вероятностью, нарушит дальнейшее трудоустройство в научной сфере. Невозможность заниматься научной работой сведет на нет прогресс, которого он добился в своей научной деятельности. Подготовка высокопрофессионального научного кадра требует непрерывности и высокой интенсивности сложного процесса, включающего освоение сложного научного оборудования, разработку и освоение трудоемких методик измерений, анализ большого количества данных».

Увы, суд это не учел. В качестве обстоятельства, смягчающего наказание, был указан п. «з» ч. 1 ст. 61 УК РФ («аморальность или противоправность поведения потерпевшего, явившиеся поводом для преступления»). Но Илья все равно получил 2 года колонии общего режима.

— Получается, завтра любой из нас за попытку защитить себя и свою семью может оказаться на скамье подсудимых, — рассуждает отец Рязанцева. — В 2026 году мой сын планировал поступать в аспирантуру, чтобы посвятить себя науке в нашей стране, но из-за происходящего его планам не суждено сбыться.

— Дикая история, — говорит председатель Комитета Госдумы по труду, социальной политике и делам ветеранов Ярослав Нилов. — Я отправил по ней депутатский запрос в прокуратуру. Но ведь это не единичный случай. Таких много. В Госдуме сегодня два законопроекта, предлагающих закрепить принцип «мой дом — моя крепость». Проникновение агрессора в жилище — повод защищаться любыми доступными методами. Почему хозяин должен выяснять, кто и зачем ломится к нему или уже находится у него дома? Пришел он что-то украсть или убить? Это не должно быть определяющим. Предлагается прямо прописать в Уголовном кодексе, что не являются превышением пределов необходимой обороны действия обороняющегося лица при защите от посягательства, не сопряженного с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица, либо с непосредственной угрозой применения такого насилия, при незаконном проникновении в жилище против воли проживающего в нем лица. Увы, на законопроект дали отрицательные отзывы. Есть те, кто полагает, что это может привести к росту бытового насилия. Уверен, что это заблуждение.

А как у них?

В Германии закон не ограничивает право на оборону только защитой жизни и здоровья. Спектр защищаемых «правовых благ» чрезвычайно широк, включает в себя собственность, честь и личное достоинство, домашний покой. Ключевым принципом здесь является отсутствие требования взвешивания интересов: нападающий на чужую собственность или честь ставит себя вне закона, и обороняющийся имеет право применить «необходимую» силу для немедленного прекращения атаки. Это означает, что в теории (и иногда на практике) в Германии допустимо применение физической силы для защиты даже незначительного имущества, если иного способа остановить вора нет. В некоторых странах для самообороны применяются критерии «необходимости» и «требуемости». Необходимость — обороняющийся должен выбрать самое мягкое из эффективных средств, которые могут немедленно и окончательно прекратить нападение. К примеру, если достаточно удара рукой, нельзя стрелять. Однако обороняющийся не обязан идти на риск получения травмы, выбирая менее надежное средство защиты. Требуемость — это социально-этический ограничитель. Самооборона может быть ограничена в случаях нападения детей, лиц с психическими расстройствами, при незначительных посягательствах или если обороняющийся сам спровоцировал конфликт.