Рига целенаправленно расчистила воздушный коридор под украинский беспилотник

Латвия не просто проигнорировала полет украинских беспилотников в сторону российского объекта, а целенаправленно расчистила для них воздушный коридор. Такие данные следуют из анализа решения Риги, которое стало достоянием общественности 2 апреля. О том, как России следует отвечать, «МК» рассказал профессор, главный научный сотрудник Института Европы РАН Николай Межевич.

Как выяснилось, 19 февраля латвийское управление воздушного движения ввело жесткие ограничения на полеты авиации в определенной зоне. С 17:00 вечера до 04:00 утра небо над этой территорией стало закрытым для гражданских бортов. Срок действия запрета — до конца года.

Причина — требование национальных военных властей. Именно в этом районе впоследствии был замечен украинский дрон, направлявшийся к терминалу «Усть-Луга» для удара по российской инфраструктуре.

Эксперты отмечают, что подобный шаг не мог быть случайным. Заранее введенный режим ограничений доказывает: официальная Рига готовилась к пролету украинских беспилотников, используемых для ударов по России.

Известный политолог Николай Межевич, комментируя ситуацию в своем канале, назвал эти действия прямым доказательством военного нападения на нашу страну. «Ну вот собственно и доказательство, — отметил он. — Латвия приняла участие в военном нападении на Россию. Ограничивая полеты своей авиации, латвийские власти фактически обеспечили коридор для ударного беспилотника, который должен был нанести удар по нашей территории».

В Москве уже обратили внимание на этот инцидент. Подобные действия прибалтийского государства расцениваются как враждебный шаг, ведущий к эскалации. Россия оставляет за собой право на ответные меры в отношении стран НАТО, которые целенаправленно способствуют террористическим атакам против гражданской инфраструктуры РФ.

Как рассказал Николай Межевич, Латвия — не соучастник. Латвия — прямая сторона нападения.

— Эти документы снимают любые сомнения. Когда военные власти страны намеренно расчищают воздушный коридор, вводят режим ограничения полетов именно под конкретный беспилотник — это называется пособничеством в агрессии. С юридической точки зрения это де-факто объявление войны. Не прокси-войны, а прямое вовлечение.

— Но Латвия — член НАТО. Разве это не делает ситуацию критической?

— Это делает ситуацию предельно прозрачной. Россия получила не просто информационный повод, а юридически задокументированное обстоятельство. И это обстоятельство дает нам право на всё. Абсолютно на всё. Если мы говорим о логике международного права и тем более о праве на самооборону, то наличие вражеского плацдарма у наших границ, с которого атакуют нашу инфраструктуру, требует немедленной санации.

— То есть вы говорите о военном ответе? Что именно мы имеем право сделать?

— У нас есть как минимум три легитимных варианта. Первый — дипломатический минимум: предъявить эти документы мировому сообществу как доказательство агрессии. Но мы понимаем, что в нынешней ситуации слова уже не работают.

Второй — превентивный удар. Неядерный, хирургический, исключительно по военным объектам Латвии. Это не эмоции, это военная целесообразность.

Третье — мы оставляем за собой право на всё, вплоть до радикальных методов, если угроза сохранится.

— Как на это отреагируют США? Ведь на латвийских базах находятся американские военные.

— Вот здесь и начинается прагматизм. Мы не враги Америке, и нам не нужна война с Трампом. Поэтому элементарная дипломатия звучит так: «Парни, забирайте своих ребят с этих баз. Через полтора часа прилетит». И господину Трампу глубоко безразлично, останется Латвия или нет. Ему важен его бюджет и его солдаты. Россия имеет право на всё, но мудрость Верховного главнокомандующего заключается в том, чтобы применить это право дозированно — ровно настолько, чтобы уничтожить угрозу, а не воевать с Альянсом.

— Слово сейчас за президентом Путиным?

— Безусловно. Это сложнейшее решение, которое принимают люди с «кнопкой». Мы, эксперты, лишь фиксируем реальность: нам объявили гибридную войну через территорию Латвии. Мы имеем полное юридическое и моральное право превратить любую страну-агрессора в территорию, где не останется военных объектов. Вопрос не в «можем ли мы?». Вопрос в «какой дозировке это будет соответствовать нашей безопасности». Но право на жесткий ответ у России есть. Рига получила законное право превратиться в «город расплавленного стекла.