Эксперт Шевченко рассказал, как Прибалтика открыла небо для ударов по России

Глава МВД Эстонии Игорь Таро опроверг информацию о якобы наличии официального разрешения Эстонии на использование ее воздушного пространства украинскими беспилотниками. Тем не менее удары дронами по порту Усть-Луги враг наносил, используя воздушное пространство не только Эстонии, но также Польши, Литвы и Латвии. Является ли этот факт поводом для разрыва дипломатических отношений и представляет ли он собой так называемый casus belli – законный повод для объявления войны союзникам киевского режима? Заведующий кафедрой философии Крымского федерального университета имени В.И.Вернадского, доктор наук Олег Шевченко ответил на вопросы «МК».

– Да, факт предоставления своего воздушного пространства для пролета украинских боевых дронов, атаковавших затем Усть-Лугу, может явиться казусом белли, – говорит Олег Шевченко. – Существует резолюция Генеральной Ассамблеи ООН №3314 (XXIX) от 14 декабря 1974 года, посвященная определению агрессии. В ней значится, что агрессией считается «действие государства, позволяющего, чтобы его территория, которую оно предоставило в распоряжение другого государства, использовалась этим другим государством для совершения акта агрессии против третьего государства».

То есть открытие своего воздушного пространства прибалтийскими государствами для осуществления агрессии Украины против России автоматически делает эти страны участниками военного конфликта.

Но вопрос заключается в том, есть ли официальное заявление правительств этих стран (не устные речи, а серьезный, юридически значимый документ), что прибалты осознанно открыли свое воздушное пространство? Де-факто это так. А вот де-юре – не совсем понятно, оставляют ли они себе лазейки, чтобы отступить в тень и сказать: знать не знаем, что это такое произошло, а слова чиновника – это его мнение, а не позиция государства.

Мнение СМИ, пускай и близких к официальным структурам государства, публичные заявления чиновников – это де-юре еще не позиция государства. Тут возможны маневры и варианты.

XXI век, друзья, не дает возможности исключительно военными средствами осуществлять военный конфликт – это еще и десяток-другой измерений тяжелой и кровавой игры. Многомерные шахматы с двумя десятками взаимопересекающихся досок. Сложнейшая партия.

Но войны начинались и по гораздо менее важным поводам. Кстати, Польша и Германия, например, не являются в полном смысле нейтральными странами в украино-российском военном конфликте. Ибо нейтралы согласно международному праву не имеют права предоставлять свою территорию для военных лагерей одной из стран, быть логистическими тыловыми базами и т.п. Так что «казусов белли» – хоть отбавляй: Запад поднял ставки необычайно высоко!

–А как быть с заявлениями британского премьера и главы французского МИД в отношении танкеров так называемого «теневого флота», которые они собираются чуть ли не на абордаж брать? Это что, начало морской блокады?

– Тут вопрос несколько иной. В этом случае юридических оснований для casus belli нет. Флот же «теневой» – он как бы и не российский. Вот если будет задержано российское судно с российским экипажем, под российским флагом, с российскими иными атрибутами, свойственными практикам международного судоходства, то – да, это элементы блокады.

И потом, суда не захватываются в наших территориальных водах или в водах с исключительным экономическим интересом РФ, не блокируются проливы, принадлежащие нам. Захватываются они преимущественно в водах с юрисдикцией иных стран.

Запад обкатывает новый юридический механизм: подозрение в нарушении, захват, подтверждение в нарушении, арест. Причем нарушение может быть связано, например, с экологией, а не с санкциями. То есть всем все понятно, но формально они ни при чем. Судно не под российским флагом, не российский порт приписки, смешанный экипаж и т.д.

–​ В этой связи интересно и заявление главы нашего МИД Сергея Лаврова о том, что Дональд Трамп стремится «отжать» в юрисдикцию США ветки газопровода «Северный поток». Это все из той же оперы?

– Россия публично озвучила, что считает действие администрации Трампа стратегической игрой по приобретению контроля над нефтеносными районами, а главное – за магистралями транспортировки. Венесуэла, Иран – это примеры именно из этого ряда.

Но началось это задолго до президентства Трампа. Это стремление США как государства (сирийский кризис, начатый не при Трампе, кризис в Ливии и т.д.). Это также намек на то, что следующим игрокам, которые кажутся сами себе «крутыми», например Турции и Азербайджану, следует приготовиться: скоро и за ними придет Дядюшка Сэм. Они – следующие в попытках Вашингтона установить тотальный контроль над нефтеносными артериями.

Это – с одной стороны. С другой – указание, что «хитрые» планы по созданию компаний-прокладок ради покупки неликвидного имущества «Северных потоков» у России Москва воспринимает не как сугубую бизнес-сделку, а как агрессивный шаг Вашингтона, как политический сет, за который американцам придется расплатится не долларами, а тоже политически. Например, согласившись, что Запорожье – это субъект РФ. Тут, вероятно, что-то связанное с «духом Анкориджа», ясное и понятное непосредственным участникам секретных встреч, но не известное по объективным причинам широкой общественности, что, кстати, совершенно нормально для того уровня противостояния, в котором сегодня оказался мир.