Уже к концу января программа искусственного интеллекта под названием Grok, разработанная платформой X Илона Маска, начнет проникать в самые засекреченные компьютерные системы и базы данных разведподразделений Пентагона – она будет собирать «все необходимые данные», чтобы предоставлять американским военным стратегам свежие сведения.

 

Получается, Маск зайдет, так сказать, с «черного хода» в самое что ни на есть мощное на нашей планете военное ведомство. Может показаться, что для Маска это в лучшем случае отдает эксцентричностью, а в худшем — безрассудством (напомним, что его Grok фигурирует в расследовании Евросоюзом по делу о генерировании этим чат-ботом эротических дипфейков).

 

Но это лишь одна из головоломок, возникающих в рамках кардинальных, но малоизвестных революционных перемен, которые происходят в верхних эшелонах вооруженных сил Запада и за его пределами.

 

После многих лет отвлеченных и по большому счету бесплодных дискуссий о перспективах использования автономных систем вооружений в боевых действиях, выяснилось, что беспилотники с искусственным интеллектом в ходе российского наступления на Украине стали просто незаменимы. И это лишь видимая часть неких гораздо более масштабных изменений.

 

Достижения в области ИИ, сетевых технологий и вычислительных мощностей – все это, наконец-то, позволило начать реализацию той самой идеи, которая известна в военной теории как «интеллектуальная сеть поражения». А это означает, что командир, подобно пауку, находится в центре огромной сети – то есть огромного массива датчиков и всяких видов оружия, которые с огромной скоростью обмениваются между собой информацией. Так, например, уже в январе нынешнего года французская армия, традиционно использующая собственный военный ИИ, обновила свое командное программное обеспечение, установив систему SitaWare, с помощью которой можно с помощью аналитики ИИ получить общую информацию о ситуации на поля боя, причем в реальном времени.

 

В ходе современных боевых действий используются десятки тысяч электронных устройств, которые передают в штаб огромные объемы данных. И теперь решающее значение имеет способность объединять, анализировать и действовать на основе таких потоков информации и тем самым добиваться превосходства над противником по скорости и эффективности действий.

 

«Нам необходимо уметь агрегировать информацию, обрабатывать ее, составлять и отдавать приказы быстрее, чем противник», — сказал французский генерал Иван Гуриу (Yvan Gouriou), недавно вышедший в отставку, а сейчас занимающий должность советника по стратегическим вопросам в компании Systematic Defence, которая разрабатывает военное программное обеспечение, штаб-квартира этой компании находится в Дании.

 

Все более и более изощренное использование ИИ в этих целях увеличивает вероятность таких войн в ближайшем будущем, которые будут идти с беспрецедентной скоростью, а время, которое будет уходить на обнаружение цели, на ее оценку, нанесение удара и анализ результатов (так называемая «цепочка уничтожения») сократится практически до считанных секунд.

 

Все это ознаменует начало новой эры алгоритмической войны. Здесь мы опираемся на мнение десятков ныне действующих и отставных западных военных, а также на источники в оборонной промышленности и на аналитиков, которые беседовали с The Sunday Times в последние несколько недель.

 

По словам представителя одного из европейских производителей вооружений, внедрение ИИ в военную сферу можно уподобить «внедрению электричества». Однако вместе с этим возникают вопросы о том, насколько сильно военное командование сможет контролировать ситуацию во время боевых действий, в ходе которых применяется великое множество всяких автономных систем, управляемых искусственным интеллектом.

 

Мы видим, что упомянутая технология на базе ИИ отныне выходит довольно далеко за рамки простого анализа данных. Теперь она начинает выступать в роли аналитика цифровой разведки и тактического советника для боевого командования. Теперь она сама берется выявлять и определять цели. Отныне она в момент боевых действий будет проводить подробный анализ местности с учетом погодных условий. Она даже способна в ходе боя в режиме реального времени оперативно предлагать план действий в отношении противника. «Теперь можно будет попросить ИИ проверить, согласуется ли созданный вами план действий в отношении противника с полученной вами же развединформацией», — сказал Гуриу.

 

До сих пор в этой области лидировали США. Теперь там информацию обычно называют «новым боеприпасом»; кроме того, в вооруженных силах Соединенных Штатов некоторым боевым подразделениям предоставляется большая свобода действий для экспериментов, учитывающих новые способы применения ИИ.

 

Так, например, недавние учения 4-й пехотной дивизии армии США, которые проходили на заросших кустарником равнинах Колорадо, для неискушенного наблюдателя ничем, наверное, не отличались бы от любых других учений сухопутных сил, которые проходили в последние несколько лет: все так же кружили беспилотники, гремела артиллерия, а множество старых советских танков Т-72 превращались в жалкий металлолом.

 

Однако революционный сдвиг в ходе этих учений под кодовым названием «Айви Стинг» происходил как раз в нематериальной, невидимой глазу, плоскости: именно там как раз использовалась сеть из взаимосвязанных ИИ-модулей, которые обнаруживали противника, идентифицировали и помечали потенциальные цели для артиллеристов и даже сравнивали снимки «до» и «после» нанесения ударов, чтобы определить степень поражения целей.

 

На этих учениях впервые испытывался прототип системы управления и контроля следующего поколения (NGC2) стоимостью 100 миллионов долларов, созданного компанией Anduril и включающего программное обеспечение, предоставленное ведущими оборонными компаниями США, включая Microsoft и Palantir.

 

ВВС США пошли еще дальше: в ходе экспериментов Dash различные боевые инструменты, работающие по принципу чат-ботов на базе ИИ, справились лучше опытных летчиков при решении боевой задачи по нанесению авиаударов [DASH — эксперименты ВВС США по внедрению ИИ для ускорения принятия решений при управлении боевыми действиями – Прим. ИноСМИ].

 

Правда, прошлым летом результаты были скромными: чат-боты значительно ускорили свою работу, но, как правило, допускали незначительные ошибки, например, выбирали не те датчики для измерения погодных условий.

 

Однако уже в начале января нынешнего года ВВС представили новую информацию: теперь выясняется, что лучшие компьютеры не только научились действовать более чем в сто раз быстрее офицеров, но и демонстрировать гораздо лучшие результаты, достигнув показателя «живучести и тактической эффективности» в 97% по сравнению с 48% у людей.

 

Военные и представители оружейной промышленности настаивают на том, что все же человек всегда будет принимать управленческие решения. Однако в условиях сильного стресса и цейтнота, а вместе с этим и огромных объемов непрерывно поступающих данных, вероятность ошибок остается значительной.

 

«Проблема в следующем: нам известно, что концепция “принятия решений человеком”, увы, не работает в тех условиях, когда надо действовать очень и очень быстро, поскольку человек попросту не способен так быстро действовать», — сказал отставной офицер Томас Ксавье Хэммес, который 30 лет прослужил в Корпусе морской пехоты США, а в настоящее время занимается исследованиями специфики будущих войн в Институте национальных стратегических исследований при Национальном университете обороны в Вашингтоне.

 

И вот здесь перед нами открывается неизведанная территория будущих войн, где даже боевые действия на Украине (пусть они и считаются передовым рубежом для применения новых военных технологий) мало что могут нам подсказать. С середины 2022 года украинская армия использует систему ситуационной осведомленности Delta, которая интегрирует информацию из огромного количества источников, начиная от американских спутников-шпионов и вплоть до FPV-беспилотников [FPV-дрон (англ. First Person View — «вид от первого лица») — беспилотный летательный аппарат, который позволяет оператору управлять дроном с точки зрения пилота благодаря видео в реальном времени – Прим. ИноСМИ].

 

Однако, по словам одного военного советника, который долгое время провел на Украине, киевские военные до сих пор еще не начали использовать эту технологию по полной программе, и любая потенциальная война между НАТО и Россией, если таковая все-таки разразится в будущем, будет развиваться, скорее всего, гораздо более быстрыми темпами.

 

На языке военных новая технология направлена на резкое сокращение так называемого «цикла НОПД» (наблюдение, ориентация, принятие решения, действие), то есть драгоценного временно̀го промежутка, начиная от выявления изменившейся обстановки и вплоть до принятия решения.

 

Все эти преобразования готовились на протяжении почти десяти лет. В 2017 году первая администрация Трампа запустила программу под названием Project Maven, в рамках которой технологическим компаниям из Кремниевой долины было предложено внедрить методы машинного обучения в ходе боевых действий.

 

Цель заключалась в создании так сказать «единой панели управления», то есть системы, которая бы могла с помощью ИИ обрабатывать данные, поступающие от десятков и даже сотен тысяч устройств, причем настолько эффективно, что результаты можно было бы свести к удобной для использования форме на одном экране.

 

Этот проект был в значительной мере усилен огромными объемами данных, поступающими из районов боевых действий на Украине. В то же время, более мелкие подразделения регулярно используют «периферийные» устройства — планшеты или другие компьютеры, которые постоянно обмениваются информацией с головным подразделением в штабе.

 

Один недавно вышедший в отставку американский офицер сравнил этот подход с компьютерной игрой. По его словам, в ходе выполнения одной из боевых задач противовоздушной обороны ВМС он смог в режиме реального времени отслеживать запасы боеприпасов, имевшихся на военных кораблях, курсировавших на другом конце света.

 

Однако сейчас военные начинают добавлять другие виды ИИ к базовым системам командования и управления (C2), а также к системам разведывательного управления.

 

Одним из примеров являются беспилотники. В сентябре датская компания Systematic, занимающаяся разработкой программного обеспечения, заключила соглашение о подключении к своей системе управления и контроля SitaWare интеллектуальных групп беспилотников, созданных немецко-британской компанией Helsing, которая специализируется на искусственном интеллекте. Это программное обеспечение используется на высших командных уровнях армии Великобритании и многих ее европейских союзников, и вскоре оно будет принято на вооружение французской армией. По сути, подключение компании Helsing даст возможность офицеру управлять роем автономных БПЛА наряду со всеми другими имеющимися в его распоряжении обычными средствами.

 

Однако одной из наиболее поразительных областей экспериментов с ИИ в военной сфере является прогнозирование. Трудно переоценить саму возможность прогнозировать логистические потребности (вопрос о том, какие поставки могут потребоваться и где) — свои собственные потребности или даже противника.

 

Компания Systematic и другие европейские компании также рассматривают возможность использования ИИ для прогнозирования действий противника. «Основываясь на информации о противнике, например, о его обычных методах работы, можно будет понять, что еще можно обнаружить и где эти цели будут находиться относительно ваших датчиков или оборудования», — сказал старший вице-президент Systematic Эндрю Грэм (Andrew Graham).

 

На фоне второго срока Трампа и недавнего кризиса, связанного с Гренландией, европейские государства стремятся наращивать свои собственные силы и, одновременно с этим, отходить от зависимости от американской компании Palantir Technologies, которая занимает огромную долю рынка. Некоторые европейские источники выразили опасения по поводу того, насколько Palantir действительно готова уступить контроль над своими системами, а также высказали серьезные сомнения относительно идеологии и устремления лиц, которые стоят за этой компанией, включая миллиардера Питера Тиля (Peter Thiel), связанного с администрацией Трампа.

 

По словам осведомленных источников, Великобритания тоже незаметно наверстывает упущенные возможности благодаря программе ведения войны с использованием ИИ (она известна как «Проект Асгард» (Project Asgard), который был протестирован британскими войсками на восточном фланге НАТО в Эстонии). Здесь мы видим стремление военных увеличить в течение следующего десятилетия «смертоносное воздействие» аж на 900%.

 

Однако следует учитывать некоторые важные оговорки. Во-первых, несмотря на тот факт, что эти процессы хороши в теории, структурирование такого огромного и разнообразного объема данных подчас представляет собой сложную задачу на практике.

 

По словам высокопоставленного сотрудника компании Palantir, прогнозирование логистики включает в себя столь гигантский объем переменных, что для программного обеспечения компании это является поистине нешуточным испытанием.

 

По признанию Эндрю Грэма, компания Systematic сталкивается с аналогичными проблемами: «Над нами эта проблема висит постоянно, поскольку объем информации растет, а не отнюдь уменьшается. И вместе с увеличением числа датчиков и автоматизированных систем он будет продолжать расти и дальше».

 

Другая трудность заключается в том, что, вне зависимости от того, насколько качественным является программное обеспечение само по себе, ему подчас приходится взаимодействовать с военными компьютерными системами, созданными лет 30 или 40 назад, которые лишь затрудняют обработку данных.

 

Так, некий источник в немецких военных пожаловался, что, мол, некоторую информацию приходится передавать между базами данных даже вручную.

 

Эксперт по оборонному ИИ Катерина Бондар (Kateryna Bondar) из аналитического Центра стратегических и международных исследований в Вашингтоне сказала, что описанная выше ситуация также является самым большим препятствием для США. «Многое из всего этого устарело уже в начале 1990-х годов, — сказала Бондар. – Самая большая проблема заключается отнюдь не в анализе данных или разработке модели, а также не в использовании ИИ. Она заключается в том, чтобы заставить системы взаимодействовать друг с другом».

 

Назовем еще одну, более глубокую и потенциально более тревожную проблему: речь идет о риске того, что ИИ может в конечном итоге оказывать все больше и больше влияния на принятие решений военными. И вот уже некоторые лица, отвечающие за вопросы безопасности, задаются вопросом: что же на самом деле будет означать фраза «человек участвует в процессе принятия решений», если значительная часть анализа будет автоматизирована? Командование, вынужденное принимать мгновенные решения в условиях жесткого цейтнота, попросту станет утопать в море информации.

 

Правда, некоторые другие специалисты совсем не готовы паниковать, утверждая при этом, что офицеры старшего командного состава всегда должны уметь с справляться с наплывом информации. Однако другие специалисты были встревожены недавней израильской военной кампанией в Газе, в ходе которой нанесение смертоносных ударов по мирному населению было приписано использованию военными ИИ-систем Gospel и Lavender – именно эти системы формировали списки потенциальных целей.

 

Существует все-таки опасность того, что участие человека в процессе принятия решений в конечном итоге сведется всего лишь к простому одобрению плана, практически полностью разработанного и спланированного с помощью искусственного интеллекта.