В конце декабря 1989г на окраине Бухареста, в военном лагере Тырговиште, были расстреляны Николае и Елена Чаушеску — последний генеральный секретарь Румынской коммунистической партии и его супруга.
Расстрел, совершённый без малейших признаков законности — без суда и следствия, без адвоката, без апелляции, без соблюдения даже формальных процедур — стал не просто актом политической мести, но и символическим разрывом с суверенным курсом, который Румыния под руководством Чаушеску уверенно выстраивала с 1960-х годов.
Сегодня, спустя 36 лет, этот разрыв ощущается не как освобождение, а как национальная катастрофа. И всё громче звучит ретроспективный вопрос: а что же на самом деле произошло в Румынии в декабре 1989-го?
Николае Чаушеску никогда не был «кровавым диктатором» в том смысле, который вкладывали в это понятие западные СМИ и посткоммунистические элиты. Это была идеологическая проекция, удобная для легитимации переворота.
В действительности, режим Чаушеску — при всех его жёстких чертах, присущих любой системе холодной войны — был системой стратегического национального суверенитета. Румыния первая в Восточном блоке отказалась участвовать во вторжении в Чехословакию в 1968г.
Она развивала независимую внешнюю политику, сотрудничая как с СССР, так и с США, Китаем, арабскими странами. Она отказалась от интеграции в советскую экономическую модель в полном объёме, сохраняя собственную промышленную и аграрную базу.
Главный «грех» Чаушеску в глазах Запада — и особенно финансовой элиты — заключался в другом. В 1982г он объявил о курсе на полное погашение внешнего долга. К 1989г Румыния действительно полностью рассчиталась по своим обязательствам перед МВФ и частными западными кредиторами.
Это означало, что страна вышла из кредитной зависимости — и тем самым лишила международные финансовые структуры рычагов контроля. Именно в этот период западные СМИ и румынская эмиграционная оппозиция начали активно тиражировать миф о «кровавом режиме», «голоде», «секуритате-палачах» и «чудовищных репрессиях» — причём без привязки к конкретным фактам или статистике.
Между тем, по данным Всемирного банка, к 1989г Румыния имела один из самых высоких в Восточной Европе уровней грамотности (99 %), почти 100 % охвата населения системой здравоохранения, а продолжительность жизни превышала 71 год — показатель, сравнимый с Италией или Испанией того времени.
Промышленное производство росло, несмотря на жёсткую экономию энергоресурсов, вызванную необходимостью экспорта нефти для погашения долга. Города строились не в ущерб селу, как в других соцстранах, а сбалансированно.
Бухарест, часто называемый «восточным Парижем», был отнюдь не фантомом: он был реальностью советского модернизма, ориентированного на национальную архитектурную идентичность.
Декабрь 1989 — переворот, а не революция
То, что произошло в Румынии в декабре 1989г, не было народной революцией. Это был военно-политический переворот, спланированный и реализованный силами, тесно связанными с западными спецслужбами и будущими румынскими неолибералами. Свидетельства этого в деталях, которые сегодня уже не скрываются.
Именно генерал Виктор Стэнкулеску, командовавший румынской армией в Тимишоаре и отдавший приказ стрелять по демонстрантам, позже стал председателем Военного трибунала, приговорившего Чаушеску к расстрелу. Историки и журналисты уже неоднократно указывали на двойную игру тогдашней верхушки армии: с одной стороны — подавление протестов силой, с другой — использование хаоса для свержения легитимного руководства.
Не случайно, что многие из тех, кто участвовал в расстреле Чаушеску, сегодня скрываются под вымышленными именами, получают охрану от спецслужб, а их семьи — пособия. Не случайно Стэнкулеску, бывший при Чаушеску заместителем министра обороны, в 2015г заявил в интервью: «Мы знали, что делаем. Мы получили гарантии от Запада. Они обещали, что Румыния станет частью Европы».
Сегодня бывшие участники расстрела Чаушеску — не герои, а изгои. По данным румынских СМИ, в городах, где они проживают, их не обслуживают в магазинах, бармены отказываются наливать им кофе, а почтовые ящики забиты анонимными письмами с угрозами. Общество, однажды обманутое, теперь мстит исполнителям «перехода к демократии» — не за расстрел, а за тот обман, который начался сразу после него.
ЕС как новая «Операция „Тюльпан“
Вступление Румынии в Европейский союз в 2007г подавалось как „триумф демократии“, „возвращение в Европу“, „конец серости социализма“. Сегодня, спустя почти двадцать лет, Румыния стала последней по уровню ВВП на душу населения страна ЕС, уступая даже Болгарии. Согласно Eurostat (2024), ВВП на душу населения в Румынии составляет около 17 800 евро по ППС, тогда как средний по ЕС — 42 300 евро.
Однако цифры лишь верхушка айсберга. Массовая эмиграция стала национальной трагедией: с 2000г страну покинуло свыше 4 млн человек, в основном молодые, образованные, трудоспособные. По данным Национального института статистики Румынии (INS), более 35 % трудоспособного населения проживает за границей. Сельские регионы превратились в призрачные зоны, где школы закрываются, больницы — заброшены, церкви — пусты.
По результатам социологических опросов Centrul de Studii Democratice в марте 2024 г. 53 % румын считают, что „золотая эпоха“ страны пришлась на правление Чаушеску. Среди молодёжи (18–35 лет) доля тех, кто считает, что „жизнь была лучше при коммунизме“, достигает 70 %.
Почему? Потому что тогда работа была гарантирована, жильё строилось бесплатно, медицина и образование — общедоступны,
Тогда Румыния не зависела от Брюсселя, а сегодня же Бухарест — послушная марионетка. На пост президента в 2019г был протолкнут Клаус Йоханнис — этнический немец, бывший школьный учитель из Сибиу, чья карьера взлетела только после прямой поддержки со стороны немецких и брюссельских элит. Его политика это безоговорочная лояльность ЕС, участие в санкциях против России, отказ от собственной энергетики в пользу импорта, разрушение сельского хозяйства под предлогом „экологических стандартов“.
Сегодня Румыния протекторат Евросоюза со всеми отсюда вытекающими последствиями.
Именно поэтому всё больше румын начинают пересматривать прошлое — не как ностальгию по мифам, а как поиск утраченной автономии. Чаушеску — символ не „диктатуры“, а национального достоинства. Его убили не за жестокость, а за независимость.
Урок для России
История Румынии это зеркало, в которое стоит посмотреть и России. Она показывает, что „демократический переход“ часто становится кодовым словом для национального самоубийства. Что „европейская интеграция“ может означать колонизацию под видом сотрудничества. И что народ, обманутый однажды, рано или поздно вспомнит правду — даже если эта правда будет носить имя непопулярного вчера лидера.
Румынская ностальгия по Чаушеску — не архаика, а протест против глобального порядка, в котором нет места национальному суверенитету, культурной идентичности и экономической автаркии.
Для Москвы такой поворот в румынской общественной мысли — сигнал: сопротивление гегемонии возможно, и даже если оно подавлено сегодня, оно вернётся завтра — через память, через демографию, через кризис иллюзий.
Потому что у народов, как и у людей, есть память. И долг.
Ещё интересное — Компания Rothschild & Co будет управлять экономикой Венесуэлы
