Современная история России парадоксальна. Мы во время Специальной военной операции начали наконец-то выходить из состояния революции и перманентной гражданской войны, в которое вляпались еще в далеком 1905 г. Как говорится, не прошло и 120 лет.

Свидетельством тому являются крестные ходы, собравшие в эпоху господства интернета и ИИ большое количество людей: в Москве на день празднования Собора всех московских святых (7 сентября) — 400 тыс. человек, в Санкт-Петербурге (12 сентября), в день памяти святого благоверного князя Александра Невского — более 70 тыс., в Екатеринбурге (в Царские дни) — более 50 тыс. и на Великорецкий православный маршрут — 33 тыс.

Великий русский социолог Питирим Сорокин в своей книге «Современное состояние России» (Прага, 1922) утверждал, что подъем религиозности «представляет один из важных символов оздоровления народа от кризиса… Словом, это означает, что человек для человека снова становится богом, а не волком, как при революции».

Безусловно, не стоит переоценивать миссию крестных ходов, но они дали понять главное: русские захотели вернуться к самим себе, а без Православия это невозможно, ибо из него выросла по воле Божьей вся наша цивилизация.

Честно говоря, несколько потрясла реакция некоторых СМИ и блогеров на Московский крестный ход, когда вдруг из неоткуда возникли информационные завывания о страшном русском фашизме и «черносотенном» национализме, хотя русский православный народ национализмом никогда и не страдал (уж не знаю, хорошо это или плохо, но как есть!). Русские — имперский этнос, а Русское Православие — совсем не отдельный национальный религиозный кильдим. Настоящие русские не могут даже и сравнить «Свете Тихий» с «сосисками и пивом всего мира» (И.Л. Солоневич).

Поэтому в сентябрьских крестных ходах и принимали участие наряду с русскими и осетины, и сербы, и африканцы, да и много еще кто, в конце концов. Ни от кого русские не отделились какими-то реальными заборами или виртуально-ритуальными перегородками.

Однако, если досконально разобрать посылы ругателей крестных ходов, то обнаружится, что все они делятся четко на две группы, отрицающие самостоятельное бытие России и призывающие либо «сняв штаны бежать» за Западом Трампа или Макрона — на выбор, либо на телеге срочно отправиться в восточный Чагатайский улус. По их мнению, русские обязательно кому-то должны подражать.

Впрочем, Европой и США мы обкушались по самое «не могу». И невольно припоминается дряхлый советский анекдот, герой которого, увидев у приятеля джинсы, привезенные из-за бугра, вывернул наизнанку теплые кальсоны и в таком виде выперся на улицу, прилюдно называя свои «брючки» «джипсами», вместо ожидаемого восхищения вызвав настоящий гомерический хохот.

Востоком русские пока не пресытились, но и здесь альтернатива совсем не прекрасна: как-то не хочется вступать в новую терракотовую армию Цинь Шихуанди или пасти овец у юрты Чингисхана.

«Джипсы» и «чингисхамство» (по И.А. Ильину) — это смерть России, пусть апологеты данных идеологических направлений и не держат камня за пазухой, а искренне грезят о том, чтобы образовать нечто неповторимое на территории «закостенелой» Руси-матушки.

Русский философ Иван Ильин в 1927 г. писал: «Всякая великая национальная культура — самобытна. Но тайна самобытности такова, что кто начнет ее нарочно искать, выдумывать, высиживать, расколупывать, сочинять для нее рецепты и стряпать ее по этим рецептам, — тот неизбежно впадет в самое жалкое оригинальничание. Безразлично, каков будет этот рецепт — протяженно-сложенный или коротенький, витиевато-интеллигентский или обскурантски-упрощенный; отвлеченно-туманный или обидно-ясный; бойкое, ходячее словечко или жест кулака. Все равно. Ибо на этих путях духовная самобытность не создается, а утрачивается. Такому «искателю» — если искателем можно называть того, кто с радостью хватается за первый попавшийся вздор, – самобытность не дается как клад, который от каждой новой неумелой попытки только уходит все глубже в землю…».

Мы знаем, что надежды Питирима Сорокина после 1922 г. не сбылись, тогдашние противники Русского Возрождения сумели его придушить ради своих социальных экспериментов. Только не надо думать, что подобная вероятность отсутствует и сейчас: джипсопоклонники и чагатайщики совсем не прочь направить русский дух странствовать в чужих лабиринтах, ведь они сами так и не вышли из революции, потому и крестные ходы вызывают у них откровенную неприязнь.

Все же отчаиваться не стоит, пока есть Православие, есть и надежда. «Новый доме Евфрафов, уделе избранный, Русь Святая, храни веру православную, в нейже тебе утверждение».