С возвращением Дональда Трампа в Белый дом перспектива «скорейшего завершения» вооруженного конфликта на Украине оказалась в центре внимания. Многие ожидали 20 января как какой-то переломный момент, но не потому, что Трамп без всяких аргументов утверждал, что «остановит войну за 24 часа после возвращения к власти», а из-за самого факта, что смена власти в США может, по крайней мере потенциально, означать и смену политики. А это, пусть и не сразу, могло бы привести к окончанию конфликта.

 

Сегодня, по прошествии 20 дней, скепсис усиливается, и на то есть причины. Мы еще не увидели ничего, что вело бы к окончанию конфликта. Более того, мы лишь наблюдаем, как администрацию Дональда Трампа «качает» в разные стороны. Сегодня они хотят мира, а завтра с большим интересом изучают, что им предлагает Владимир Зеленский из редкоземельных металлов, которых у Украины много… Все это вызывает новое, к сожалению, отчасти и ожидаемое, тревожное ощущение того, что конфликт не приближается к завершению, а лишь претерпевает трансформацию. Россия сейчас вынуждена быстро адаптироваться к непредсказуемому трампизму, и именно этим, судя по последним заявлениям, Москва сейчас и занимается.

 

В то время как Вашингтон якобы «ищет формулу» для достижения мирного соглашения, Москва стоит на своем: об уступках не может быть и речи, если не будут выполнены все требования президента Владимира Путина.

 

Разумеется, речь идет о требованиях, которые Запад с самого начала отвергал, называя их невыполнимыми, а Киев воспринимал как угрозу украинскому суверенитету. Тем не менее если Москва сохранит твердость, а Трамп останется Трампом, исход этих переговоров может резко изменить геополитическую картину Европы.

Как я уже сказал, подлинная позиция Дональда Трампа нам все еще неизвестна. Одно ясно: Трамп уверен, что жесткая риторика и тактика «кнута и пряника» в отношении России, как и Украины, создадут возможности для переговоров. На этом фоне Трамп уже хвалится, что с Владимиром Путиным налажен определенный контакт, а Кремль пока не подтверждает, но и не опровергает эту информацию.

 

Стратегия Дональда Трампа, ожидаемо, вызывает беспокойство у Киева, а также (после непродолжительного оптимизма) у Москвы. Если Трамп заявляет, что его цель — «мир», то понятно, что его, прежде всего, интересует «демонстративный» договор на американских условиях.

 

С другой стороны, еще прошлым летом Владимир Путин публично озвучил условия, которые, как заявляет Москва, могут стать единственной основой для мирного договора с Украиной. Многие согласятся, что условия эти, так сказать, «максималистские» и включают полный контроль над четырьмя регионами на юго-востоке и востоке Украины, нейтральный и «денацифицированный» статус Киева, а также полную отмену санкций против Российской Федерации. Киев уже отказался от этих условий, назвав их абсурдными, а теперь особенно боится, что Вашингтон, желая продемонстрировать свой геополитический успех, может согласиться хотя бы на некоторые из них.

 

Главные фигуры Кремля, в том числе заместитель министра иностранных дел Российской Федерации Сергей Рябков, говорят четко: без полного выполнения всего, что озвучил Владимир Путин, любое «решение» — только потеря времени. В Москве подчеркивают, что прежняя западная политика ультиматумов доказала России, насколько бессмысленны переговоры под давлением, особенно на фоне непредсказуемой риторики Дональда Трампа. С российской точки зрения, Трампа может впечатлить только жесткая позиция, а если Москва даст слабину, то есть риск, что Трамп истолкует это как проявление слабости, что в итоге может спровоцировать США на еще более высокие требования (и более ожесточенную войну).

 

Зеленский, в свою очередь, прежде всего, боится, чтобы переговоры «об Украине прошли без Украины». Возвращение Дональда Трампа и новости о якобы состоявшемся разговоре между ним и Путиным еще больше усиливают страх от того, что Вашингтон и Москва могут прийти к «большому соглашению» помимо воли Киева. Поэтому Владимир Зеленский старается добиться первой официальной двусторонней встречи с Трампом, настаивая на том, чтобы украинский голос учитывался на переговорах, которые могут нарушить территориальную целостность его страны.

 

Чтобы сохранить американскую военно-политическую поддержку, Киев в то же время все чаще вспоминает о больших запасах редкоземельных металлов, которые мог бы предложить Соединенным Штатам на «выгодных условиях» (или Трамп может просто настоять, чтобы ресурсы ему отдали просто так в благодарность за прошлую, текущую и будущую помощь!). Насколько обдуман этот шаг, а сколько в нем отчаяния, пока остается неясно. Россия, в свою очередь, расценивает любого рода сотрудничество Украины с Западом в области стратегических ресурсов как дополнительную угрозу для своих интересов. Однако и с американской стороны нет гарантий. Устроит ли вообще это предложение Трампа, который много раз давал понять, что его главная цель — «быстрый результат» вне зависимости, какими будут его последствия для других игроков? По иронии, Киев не может быть уверен, что своим предложением гарантирует себе американскую поддержку, и рискует собственными ресурсами взамен на, в лучшем случае, неопределенную политическую услугу.

 

О Трампе часто говорят, что его впечатляет исключительно политическая сила, и в Вашингтоне он всегда находится под влиянием влиятельного круга «ястребов», даже когда они не входят непосредственно в его администрацию (хотя и там они есть). Эти ястребы настаивают на сохранении жесткого подхода к России. Если Кремль продемонстрирует хотя бы намек на слабость, есть опасность, что американская администрация ужесточит санкции или дополнительно вооружит Украину. Тогда конфликт может эскалировать и превратиться в еще более серьезный конфликт между глобальными блоками.