Стремительное крушение мирового рынка нефти, где цены за три недели упали вдвое, застигло высшее руководство России врасплох.
5 марта, за день до окончания исторических переговоров с ОПЕК, которые обернулись развалом соглашения по добыче и «ценовой войной» с Саудовской Аравией, глава Минфина Антон Силуанов излучал уверенность: Россия «готова» к падению нефтяных котировок и уверенно себя чувствует с резервами, собранными в ФНБ.
9 марта, когда фьючерсы на Brent рухнули на 30%, Минфин уточнил: 6-10 лет дешевой нефти сможет покрыть «кубышка», которую копили с 2017 года на дополнительные нефтегазовые доходы бюджета.
Спустя четыре дня, когда цены ненадолго оттолкнулись от дна, вице-премьер Андрей Белоусов, казалось, выдохнул с облегчением. Наступила «новая реальность» с равновесной ценой в 35 долларов за баррель, заявил он, добавив, что «задачу ускорения экономического роста и запуска нового экономического цикла никто не отменял». План национальных целей, напомним, требует 3-процентного роста ВВП уже в следующем году.
Уже на следующий торговый день, в понедельник, 16 марта, «новая реальность в 35 долларов за баррель» уступила место реальности в 30 долларов за баррель. Но и она не продержалась долго: 17 марта Brent подешевела до 28,5 доллара.
Утром 18 марта пресс-секретарь Кремля Дмитрий Песков признал, что ситуация вышла из зоны комфорта. 27 долларов за баррель — «это низкая цена, хотелось бы выше», заявил он. Рынок ответил отказом: спустя четыре часа на Лондонской бирже ICE фьючерсы на Brent обновили минимимы с 2003 года — 24,5 доллара за баррель.
Российская нефть Urals в странах ЕС дешевеет еще быстрее. В четверг для Западной Европы цена упала до 18,7 доллара — уровня середины 1990х, хотя еще в начале марта поставки проходили по 50.
