В среде экспертов есть мнение, что площадь пожаров существенно занижена. При сегодняшнем состоянии учета лесного фонда, с которым в России 21-го века дела обстоят хуже, чем в России 19-го века, реальные потери от пожаров оценить практически невозможно, как, впрочем, и ущерба от рубок. Помимо потерь, выражаемых в гектарах и кубических метрах древесины, есть существенно большие потери, связанные с уничтожением экологического каркаса целого региона, представленного уникальной экосистемой широколиственно-кедровых лесов – Уссурийской тайги. А это значит, что как снежный ком нарастает клубок критических проблем, связанных с локальным изменением погоды, наводнениями и опять же нарастанием пожарной опасности.
— То есть с годами проблема с лесными пожарами только ухудшается?
— Однозначно, да.
...
— С учетом того, что ситуация с пожарами только ухудшается, можно ли вообще говорить о восстановлении леса? Сколько для этого может потребоваться времени?
— Зависит от состояния лесной экосистемы и интенсивности пожара. После низового пожара низкой интенсивности, приведшего к исчезновению хвойных деревьев, время восстановления экосистемы Уссурийской тайги к нормальному функциональному состоянию равняется времени жизни одного поколения кедра – минимум 200 лет.
Полностью деградированные экосистемы можно считать восстановившимися только после формирования здоровой почвы и всех элементов экосистемы Уссурийской тайги, плюс время жизни одного поколения кедра, и это – 500-600 лет.
Но необходимо осознавать, что, разрушая Уссурийскую тайгу рубками или пожарами, мы теряем экосистему, формировавшуюся без серьезных нарушений 5-6 тысяч лет − с голоценового оптимума. Благодаря очень неразумной политике в отношении Уссурийской тайги сейчас можно констатировать ее полное уничтожение. Наши потомки не увидят экосистемы с такой историей.
— Есть такое понятие, как «контролируемая» огневая очистка от сухостоя. Как вы относитесь к такому методу?
— Если такая практика уже используется, то это абсолютно безграмотное решение. Такая «очистка» вобьет последний гвоздь в крышку гроба того времени, когда дальневосточники понимали, что такое Уссурийская тайга, и считали ее своей кормилицей.
