После развала СССР одной из главных целей внешней политики России было сохранение влияния на постсоветском пространстве. Для противодействия усилиям постсоветских стран, в том числе Грузии, Молдовы и Украины, по сближению с Западом, Москва принимала так называемые активные меры – секретные операции спецслужб, цель которых – влияние на определённые области политической жизни иностранных государств, на их внешнюю политику, а также введение в заблуждение общества этих стран, ослабление их оборонной сферы и т.д. Одна из главных целей активных мер – влиять на мнение не только общества этих стран, но также и конкретных лиц, государственных институций и неправительственных организаций.

В отличие от постсоветского пространства, Россия долго не принимала активных мер против Запада, что, в первую очередь, определяли дружеские отношения президента России Владимира Путина с лидерами западных стран – премьером Италии Сильвио Берлускони (Berlusconi), канцлером Германии Герхардом Шрёдером (Schröder) и президентом Франции Николя Саркози (Sarkozy). Принимая во внимание взаимные симпатии, эти политики «закрывали глаза» на наблюдающиеся в России нарушения прав человека и сужение политических свобод.

Хоть сотрудничество Кремля с западными радикалами может показаться интегральной составной частью активных мер России, однако такая интерпретация событий была бы упрощённым объяснением отношений Москвы и крайне правых Европы, потому что таким образом игнорировались бы интересы крайне правых Запада.
Представители крайне правых движений в связи с окончанием Второй мировой войны и фашизма, который в межвоенной Европе был одним из главных идеологических направлений, в дискредитации идеи раскололись на три направления.

Во-первых, на праворадикальные партии, которые продолжали выражать националистические идеи, но были вынуждены уменьшить свой радикализм, чтобы можно было включиться в повседневную политическую жизнь.

Во-вторых, на революционные ультранационалистические (неофашисты и неонацисты), которые продолжали выдвигать идею превосходства какой-нибудь нации и (или) расы над другими.

В-третьих, на французских новых правых (позднее – европейские новые правые), где объединились правые интеллектуалы, которые, при помощи различных кружков, конференций, журналов, институтов и издательств, старались изменить дискурс правящих либеральных демократов.

В наше время самыми распространёнными из этих трёх идеологических направлений являются крайне правые партии, росту популярности которых в последнее время способствовала их дерадикализация. Многие из них (например, норвежская Партия прогресса, Датская народная партия, финская партия евроскептиков «Истинные финны» и др.) сейчас даже не считаются крайне правыми партиями и в Европейском Парламенте сотрудничают с националконсервативными, а не праворадикальными партиями.

Дерадикализация этих партий позволила им занять политические ниши, покинутые традиционными партиями. Поэтому, по сравнению с 90-ми годами прошлого века, праворадикальные партии стали привлекательными как для части либеральных избирателей, которые обеспокоились вопросаами идентичности, так и представителей рабочих, которых тревожат вопросы занятости и миграции, а также консервативных избирателей, выступающих за сохранение традиционных ценностей.

Фактором, способствовавшим сближению России и праворадикальных партий Европы, стало то, что, подобно Москве, большинство европейских крайне правых выступают против доминирования США, трансатлантического сотрудничества и против НАТО. В основе этих действий есть и совпадение других интересов, а также политические и прагматичные соображения. Это, с одной стороны, определяет желание крайне правых партий Европы и Кремля изменить неблагоприятные и нежелательные для них внутри- и внешнеполитические тенденции, а, с другой стороны – укреплять внутри- и внешнеполитическую легитимность. Режим В.Путина первоначально (особенно во время срока его первого президентства, 2000-2004 гг.) наслаждался широкой легитимностью, но со временем начал ощущать угрозу, потому что воспринимал наблюдающиеся в соседних странах процессы демократизации как усилия западных стран по смене режима в России. В такой ситуации Кремль предпочёл сотрудничать с крайне правыми Запада, и это сотрудничество служит инструментом как консолидации режима, так и внешней политики, что позволяет выступать против либеральных демократий. В свою очередь крайне правые партии, указывая на Россию как достойную подражания модель, могут настаивать на своей альтернативной политической легитимности, изображая себя не как оппозицию традиционным партиям, а как альтернативное систематическое направление (mainstream).

Москва старалась использовать крайне правых Европы в своих внешнеполитических интересах уже с 40-х годов ХХ века, потому что они выступали за пацифизм, агитировали против НАТО и настаивали на том, что Европа должна стать «третьей силой», которая не была бы в сфере влияния ни США, ни СССР. Правда, готовность сотрудничать выразила только часть крайне правых Европы, к тому же, эту их мотивацию определяло не советское влияние, а внутренние идеологические дискуссии о роли Европы в мире.

Из представителей современной России первые связи с западными правыми установил Александр Дугин, начавший сотрудничать с ними ещё до развала СССР. В 1987 году А.Дугин вступил в антисемитскую организацию «Память», а в 1994 году вместе с Эдуардом Лимоновым создал Национал-большевистскую партию. В 90-х годах ХХ века его взгляды эволюционировали в идеологию, которая сейчас известна как Неоевразизм. Из этой идеологии следует, что Россия является ведущей державой Евразии, в традиционной оппозиции к которой находится Атлантический мир – США и их союзники (в первую очередь – Великобритания). Атлантический мир А.Дугин связывет с «обязательным доминированием одной идеологии (в первую очередь – либеральной демократии США), притеснением других культур, традиционными догмами общества, неоколониальной гегемонией т.н. Богатого севера, навязыванием искусственных социальных конструкций и с эксплуатацией людей».

Согласно представлениям А.Дугина, Неоевразизм является глобальной революционной концепцией, служащей идеологическим инструментом, при помощи которого можно объединить различные направленные против США силы. Эта концепция А.Дугина идеологически характеризуется как фашизм, и в её основе – идея необходимости революцизации российского общества, создавая тоталитарное государство – империю евразийского масштаба, в которой доминировала бы Россия. Создание такого государства, по мнению А.Дугина, позволило бы разбить традиционных противников Москвы (США и их союзников), в результате чего на Земле наступила бы золотая эпоха «глобального и культурного нелиберализма (иллиберализм)».

Подобно А.Дугину, связи с единомышленниками на Западе в начале 90-х годов ХХ века старались установить представители также и т.н. красно-коричневой коалиции (она объединяла находившихся в оппозиции к Борису Ельцину националистов и коммунистов), наиболее видными из которых были Сергей Глазьев и лидер Либерально-демократической партии России (ЛДПР) Владимир Жириновский, который во времена СССР был информатором Комитета государственной безопасности (КГБ). Считается, что ЛДПР была создана Коммунистической партией СССР, которая при помощи создания этой политической силы надеялась создать кажущуюся изберателям альтернативу, сохраняя, таким образом, контроль над политическими процессами в стране. Используя знакомствво с Э.Лимоновым, В.Жириновский уже в начале 90-х годов ХХ века развивал связи с основателем крайне правого французского Национального фронта Жаном-Мари Ле Пеном (Le Pen). Одновременно В.Жириновский установил тесные кантакты с крайне правым Немецким народным союзом, представители которого позже утверждали, что они в то время финансировали ЛДПР, потому что В.Жириновский тайно пообещал отдать Германии Калининградскую область, если станет президентом России.

В 90-х годах ХХ века В.Жириновский, А.Дугин и С.Глазьев использовали связи с крайне правыми Европы, чтобы, главным образом, укрепить свои внутриполитические позиции. Ситуация начала меняться с приходом к власти В.Путина.

В 2002 году, учитывая возросшую напряжённость в отношениях Вашингтона и Багдада, В.Жириновский использовал контакты в рядах правых радикалов для международного осуждения возможной интервенции США в Ираке. Поддержка В.Жириновским режима иракского диктатора Саддама Хусейна объясняется тем фактом, что он, начиная с 1992 года, регулярно ездил в Ирак и, возможно, получал финансирование от С.Хусейна, который активно финансировал правых радикалов Европы. В этой ситуации В.Жириновский стал лоббировать идею использования крайне правых Европы во внешней политике России. Хоть она и не получила поддержки Кремля, потому что в начале XXI века В.Путин был заинтересован в том, чтобы поддерживать добрые отношения с политическим руководством западных стран, В.Жириновский стал первым, кто понял, что Россия могла бы использовать тактику С.Хусейна, финансируя европейских радикалов, готовность которых сотрудничать с Россией, как уже говорилось, первично определяли тактические соображения и мнение, что необходимо вовлечь Россию в борьбу с либеральной демократией.

Учитывая вышесказанное, следует сделать вывод, что наблюдающееся сейчас сотрудничество крайне правых России и Европы определяется изменением отношения не европейских радикалов, а Кремля. Начало и развитие этого сотрудничества – логичный результат эволюции режима В.Путина, потому что, как указывает часть исследователей из западных стран, российский правящий режим соответствует дефиниции фашистского режима. Правда, один из ведущих исследователей радикальных организаций Европы Антон Шеховцов отвергает это утверждение, потому что, хоть режим В.Путина, несомненно, следует классифицировать как крайне правый, он не является фашистским, так как его целью является не добиться «возрождения России, восстановления Российской империи или обеспечить благосостояние российской нации, но любой ценой сохранить существующий режим». Российский правящий режим следует характеризовать как авторитарный, клептократический режим, для которого важно создать иллюзию демократизма России, чтобы обеспечить себе внутри- и внешнеполитическую легитимность.