Декоративная рыбка по имени Карась бестолково мечется в мутной воде круглого аквариума. Серебристое тельце едва помещается там из-за длинных плавников и роскошного хвоста полумесяцем. Аквариум с Карасем стоит на тумбочке в самом конце длинного коридора коммунальной квартиры. Дальше — старый стеллаж, кадки с фикусами, велосипед, рыболовные снасти, санки, пластиковые ванночки для купания младенцев… О том, что СССР давно распался, напоминает только календарь 2000 года с улыбающейся теннисисткой Лиховцевой.

— Вообще-то мы Карасю завидуем,— насыпая корм, объясняет хозяин аквариума, добродушный плотный мужчина с пышными, как у всех городских рыбаков, черными усами.— У него хоть отдельная квартира. А у нас и такой нет.

Стеклянную стенку аквариума пересекает длинная трещина, она умело заделана эпоксидкой и для верности заклеена прозрачным скотчем; почти и не протекает. Но еще одна трещина прорезает весь дом, где живут и Карась, и его хозяин, и еще десятки семей.

Для Владимира Факеева эта трещина — личный враг всей жизни. Он переехал в Москву из Коврова сразу после армии, устроился слесарем на завод «Главмосстроя», заселился в общагу, стал мастером цеха, вышел на пенсию — а трещина все росла и росла, разрывая стены дома изнутри. Владимир знает наизусть ее маршрут и все ответвления.

— Здесь она начинается, идет от фундамента снизу до самого верха и там до угла,— показывает он на улице стену дома.

Стена поначалу кажется целой, но Владимир настойчиво просит «приглядеться повнимательнее».

Буддийским монахам требуется вся жизнь, чтобы осознать иллюзорность окружающего материального мира. Такое же просветление можно получить за секунду, вглядевшись в стену обычной московской пятиэтажки после планового ремонта. Огромного куска кладки на самом деле не существует — дыра в стене просто замазана штукатуркой похожего цвета, на которой тщательно прорисованы прямоугольники, изображающие кирпичи. Можно ходить здесь годами и не замечать подмены.

Высокий, седой, Владимир напоминает врача, который упорно пытается найти средство от неизлечимой болезни:

— Здесь она проходит, в этом самом месте,— уже в подъезде простукивает он стену, как доктор ребра больного.— Ее тут замазали штукатуркой, но это ж разве ремонт? Который год ее подкрашивают в подъезде, но она все равно расходится. Зайдем сейчас на этаж выше, а она там вылезает, возле стояков.

Уродливым кривым шрамом трещина проходит по черной от грибка стене общего туалета. Помещения здесь кажутся еще меньше, чем в других коммуналках, потому что по периметру комнат вбиты толстые металлические балки. Такими шахтеры обычно укрепляют неустойчивые тоннели при добыче руды, чтобы потолок не рухнул. Использовать этот способ в разрушающемся жилом здании — изящное ноу-хау московских властей.

— Дом строился как временное общежитие, рассчитан всего на 35 лет эксплуатации, в 1986 году по плану ожидался капитальный ремонт с отселением жителей,— говорит Владимир.— Мы приходим, нам говорят — подождите, вот будет съезд партии, там решат, что делать с пятиэтажками в целом. Ну а там Союз развалился, не до нас стало…