У каждого уральского субъекта своя беда. Так, в Югре самая загрязненная вода по санитарно-химическим показателям (80 процентов проб не выдерживают проверку), а в водопроводах Свердловской области больше всего микробов (специалисты бракуют более шести процентов образцов). В Челябинской и Курганской областях зашкаливает доля недостаточно очищенных сточных вод в общем объеме сбросов в водоемы — она близка к 100 процентам.

Причины загрязненности, естественно, тоже разные. В Тюменской области главная проблема в том, что 90 процентов населения получают воду из поверхностных источников, а все реки в регионе транзитные — они приносят на территорию воду уже четвертого класса загрязненности (из пяти возможных, где первый класс — «условно чистая»), а сами тюменцы не могут повлиять на источники сбросов. В Кургане, наоборот, десятки миллионов рублей приходится тратить на разведку подземных месторождений, потому что по сравнению с другими уральскими субъектами Зауралье обезвожено: на одного жителя приходится всего 280 кубометров — в 11 раз меньше, чем на одного свердловчанина. При этом, как уверяет Роспотребнадзор, многие подземные источники не укладываются в нормативы по содержанию железа, бора, магния, марганца…

Понятно, что даже кристально чистая вода, пройдя по аварийным ржавым трубам десятки километров, приобретет новый набор характеристик. Как говорят специалисты, вода на выходе с фильтровальной станции и та, что льется из крана, — две совершенно разные жидкости.

— В домах, где не меняли водопроводные трубы более 20 лет, в два-три раза увеличивается вероятность инфекционных заболеваний, — говорит руководитель управления Роспотребнадзора по Свердловской области Сергей Кузьмин. — В течение последних пяти лет произошло пятикратное увеличение заболеваний норо- и ротавирусом.

А ведь есть еще и экономическая сторона вопроса. Потери воды при ее транспортировке в среднем по Свердловской области составляют 25 процентов.

Во-первых, это реальные деньги, потраченные на ее очистку и перекачку, во-вторых, «утекающие» кубометры размывают дороги, фундаменты зданий, затапливают подвалы, увеличивая расходы на капремонт зданий. Ежегодный ущерб огромен. Трубы, конечно, постепенно меняют. Но при нынешних темпах (например, в Екатеринбурге перекладывают по 15-16 километров в год) на замену всех ветхих водопроводов уйдет 187 лет.

— Физический износ основных фондов составляет 60 процентов. Это значит, что больше половины насосов, зданий, сооружений и сетей не работают, на некоторых территориях нормативный срок отслужило 80-90 процентов оборудования. Причина — недостаточное финансирование, — констатирует Талгат Адуллин, директор свердловского водоканала.

Например, чтобы хотя бы «на троечку» отремонтировать сети и очистные сооружения в таком городе, как Ревда, с 62 тысячами населения, требуется около четырех миллиардов рублей. Ни один частный инвестор при существующих тарифах за такой проект не возьмется: по подсчетам Талгата Адуллина, затраты окупятся в лучшем случае лет через 70.

Тем не менее у муниципалитетов есть шанс избежать «засухи» и при этом минимизировать расходы: преподаватель кафедры «Водное хозяйство и технология воды» УрФУ Сергей Кислицын считает, что для этого необходимо перейти от формальной экономии к инвестиционной стратегии.

— Ремонт должен решать не только текущие проблемы, но и исключать аварии на ближайшие 50-100 лет, — убежден эксперт. — При правильном подходе срок самоокупаемости замененного участка составит от года до трех. Нужно регулярно промывать трубы и проводить их теледиагностику, чтобы исключать заиливание и вовремя находить аварийные отрезки.

Оказывается, сегодня нет проблем с эффективными технологиями — только с их внедрением, с экологической культурой заказчика.

— Такое ощущение, что тендер предназначен для того, чтобы найти самое дешевое и наихудшее решение. Ведь некачественный проект приводит к колоссальным материальным потерям предприятия. Сложно представить, что может напроектировать фирма, которая снизила цену в 10 раз! — говорит Юрий Галкин, доктор технических наук, директор инжиниринговой компании по созданию водных технологий. — Если к проектировщикам предъявляются высокие требования, то и тендерная комиссия должна быть соответствующей. В идеале каждый ее представитель обязан письменно обосновывать, почему он принял то или иное решение. Если радикально не изменить подходы, то деньги и дальше будут утекать в трубу.

Для повышения качества питьевой воды нужно параллельно заниматься и реабилитацией водоемов, и модернизацией сетей и фильтровального оборудования. Собственно, все регионы знают свои беды: в срочном восстановлении нуждаются Курганское водохранилище на реке Тобол, Черноисточинское под Нижним Тагилом, Волчихинское и Верхне-Макаровское недалеко от Екатеринбурга, Шершневское и Южноуральское в Челябинской области, а также Иртяшско-Каслинская система озер, река Ханмей в ЯНАО.

— Федеральные деньги нельзя привлечь на реабилитацию водохранилищ, пока не будут устранены источники загрязнения, — поясняет замминистра природных ресурсов и экологии Свердловской области Вячеслав Тюменцев.

К примеру, для возрождения Черноисточинского водохранилища, которое прошлым летом катастрофически обмелело, заилилось и где произошел массовый замор рыбы, нужно разработать целый комплекс мер. Необходимо отремонтировать дамбу, исключить поступление воды из шламонакопителя, соблюсти требования к хозяйственной деятельности в береговой полосе и построить канализацию в прибрежном поселке. Последнее мероприятие намечено аж на 2033 год. Однако региональное профильное министерство настаивает, чтобы муниципальные власти перенесли строительство на более ранний срок.