Эрдоган процитировал слова Путина из их телефонного разговора. Проблема не столько в неверной интерпретации корректного высказывания, сколько в том, что Кремль не любит разглашения подобных деталей. А учитывая, что российско-турецкие отношения снова переживают не самые легкие времена, предстоящие переговоры обещают быть для Эрдогана непростыми.

источник: img.vz.ru

Турецкий президент в очередной раз сделал жесткое заявление по поводу сирийского лидера. В интервью агентству Reuters он сказал, что «Асад не является решением для потенциального урегулирования в Сирии. Сирию следует освободить от Асада, чтобы могло появиться решение».

Это далеко не первое заявление Эрдогана такого рода. Однако в данном случае интереснее то, что в подкрепление своей позиции он раскрыл детали своего телефонного разговора с Владимиром Путиным.

По словам турецкого лидера, российский президент сказал ему следующее: «Эрдоган, не пойми меня неправильно, я не защищаю Асада, я не его адвокат».

В контексте нового заявления о необходимости ухода Асада процитированные слова Путина могут быть интерпретированы как изменение позиции Москвы относительно судьбы сирийского руководителя.

В реальности же дело обстоит совершенно иначе и ситуация интересна сразу несколькими обстоятельствами.

Процитированные Эрдоганом слова Путина целиком и полностью соответствуют официальной и многократно озвученной за последние годы позиции Кремля. Россия в сирийском конфликте неизменно стоит на том, что она поддерживает не Башара Асада, а законное правительство Сирии.

Является своего рода иронией, что раскрытые Эрдоганом слова Владимира Путина точно воспроизводят его же высказывание почти пятилетней давности. В декабре 2012 года российский президент заявил, что «мы не являемся адвокатами действующего руководства Сирии». То есть это является стандартной и уже многолетней формулой Москвы при описании позиции России относительно сирийского кризиса.

Таким образом, слова Эрдогана выглядят попыткой ввести в заблуждение журналистов агентства и широкой общественности. Самым интересным тут является вопрос, а стал ли сам турецкий лидер жертвой самонаведенной иллюзии, убедив самого себя, что слова Путина можно трактовать как ослабление Москвой своей поддержки сирийского режима.

Как бы то ни было, Кремль также уже подтвердил неизменность позиции Путина по вопросу Асада, а также то, что он действительно не является его адвокатом. По словам пресс-секретаря российского президента, тот «защищает международное право».

Не менее интересным является сам факт обнародования Эрдоганом слов Владимира Путина.

В этом нет ничего из ряда вон выходящего. Подобные ситуации возникали неоднократно за последние годы.

Одним из самых громких скандалов стало раскрытие в 2014 году тогдашним главой Еврокомиссии Жозе Мануэлом Баррозу деталей его телефонного разговора с Владимиром Путиным. Баррозу на саммите глав ЕС процитировал слова российского президента: «Если бы я захотел, то смог бы взять Киев за две недели».

Тогда это вызвало огромный переполох и шумиху, которая спала только после того, как Москва предложила опубликовать аудиозапись данного разговора, чтобы все могли убедиться, что слова Путина были вырваны из контекста.

С тех пор имели место еще несколько похожих случаев, когда коллеги Путина разглашали детали разговоров с ним тет-а-тет. В результате Москва уже неоднократно комментировала данные ситуации, отмечая, что это нарушение сложившихся традиций общения глав государств и дипломатического протокола.

Более того, в тоне Кремля всегда отчетливо сквозило презрение к подобному поведению.

Учитывая обстоятельства, очевидно, что поступок Эрдогана не добавит ему очков в Кремле. Да и сам он ничего не выиграл от раскрытия слов Путина, которые показали, что даже в приватных разговорах российский президент тщательно следит за тем, что он говорит.

Пикантности ситуации добавляет то, что через неделю, 3 мая, в Сочи состоится встреча Путина с Эрдоганом. Шаг турецкого президента в этой ситуации тем более выглядит ошибкой, поскольку вряд ли добавит ему симпатий и усилит его позицию в переговорах, которые обещают быть весьма непростыми.

На данный момент в российско-турецких отношениях развиваются противоречивые тенденции, где взаимно дружественная риторика сопровождается совсем не благожелательными шагами, причем с обеих сторон. Например, Турция перекрывает свой рынок для российского зерна, Россия сохраняет эмбарго на самые важные турецкие продукты.

Плюс, несмотря на формальный успех недавнего конституционного референдума в Турции, в реальности положение Эрдогана далеко от блестящего. Плебисцит вскрыл всю глубину раскола турецкого общества.

В отношениях с Европой и США также все непросто. Если размежевание с Европой и готовность отказаться от планов по вступлению страны в ЕС вряд ли несет в себе роковые последствия, то со Штатами все сложнее.

Продолжаются столкновения между турецкой армией и курдским ополчением в Сирии и Ираке. Это вызывает резко негативную реакцию США, поскольку в данном случае они поддерживают курдов.

В результате Эрдоган оказался в ситуации, когда он со всех сторон обложен проблемами, трудностями и противниками – как внутри страны, так и вовне. Хватит ли у него ресурсов «воевать» сразу на множество «фронтов», вопрос остается открытым.

Раскрыв слова Путина, турецкий президент совершил совершенно ненужный шаг, который способен еще больше осложнить его положение по одному из «фронтов» – на будущих переговорах в Сочи. Был ли в этом у турецкого президента какой-то замысел или он сделал это под влиянием импульса, в данном случае неважно.