Аплодисменты продолжались долго, и сначала председатель благодарно кивал, но затем ему даже пришлось помахать руками, чтобы закончить овацию.

— Заседание считаю открытым, — сказал Хлебосольников. — Итак, у нас в гостях космонавт Евгений Зайцев. Тот самый, о котором так много говорят последние годы в прессе.

— Мистер 2101, — подсказала Ильинична. — Репортеры его называют «космонавт новой эры».

— Психокосмонавт, — улыбнулся Женя.

— Мне не понятны эти новомодные словечки, — отрезал председатель. — Я так считаю: или ты космонавт, и тогда лети к звездам, или ты не космонавт — тогда сиди дома и собирай модельки кораблей. Правильно?

— Правильно! — крикнул кто-то из зала.

— Поэтому наш первый вопрос, — продолжил Хлебосольников более дружелюбно. — Расскажи о своей космонавтике?

— Вообще по образованию я учитель биологии, — привычно начал Женя. — Преподавал в школе. Но с детства увлекался восточными единоборствами и медитацией. Во время медитации я много раз пытался посещать удаленные точки пространства, но при выходе за астральный барьер, естественно, теряется физический контроль над чувствами. Такие путешествия дают нам не более, чем слепоглухонемому — посещение кинотеатра…

— Сколько вам лет-то вообще? — перебила Ильинична.

— Двадцать четыре года. А что?

— Да, как говорится, в общем-то и ничего, — сказал лысый. — Продолжайте.

— А в армии служил? — поинтересовался спортсмен Президец глухим голосом.

— Я не из военнообязанной семьи, — насторожился Женя. — А какое это имеет значение?

— Да, как говорится, в общем-то и никакого, — сказал лысый. — Продолжайте, мы вас внимательно слушаем.

— Моя космонавтика возникла в тот миг, когда мне пришла в голову идея использовать обычный усилитель биополей мозга, какие используют милицейские патрули и офисы для телепатического общения сотрудников.

— Вот оно что выясняется… — сказал один из сидевших за столиком, Женя уже не помнил его имя и титул. — Так, значит, изобретеньице-то не ваше? Чужое?

— Минуточку! — удивился Женя. — Я и не говорил, что сам изобрел усилитель! Его открыли еще до моего рождения! Я лишь перестроил частоту на внутренний диапазон, который раньше считался бесполезным. Ну а дальше — разработал психологическую методику, которая позволяет ментальному телу, перемещаясь в пространстве, транслировать зрительную, слуховую, тактильную — любую информацию органам чувств физического тела. Мы получаем уникальную возможность, погружаясь в состояние медитации, путешествовать в любую точку галактики, любоваться красотой звезд, искать признаки жизни на других планетах, получать информацию о структуре материи, температуре светил…

— Но вы же никуда не летаете? — удивилась дама в меховом воротнике.

— Не совсем так, — горячо возразил Женя. — Никуда не летает физическое тело в традиционном понимании. А ментальному телу, напротив, становятся доступны любые участки галактики, даже те, куда не сможет добраться ни один физический объект! Например, традиционная космонавтика никогда не проникнет внутрь черной дыры или в глубины Солнца…

— Но-но! — угрожающе поднял палец спортсмен Президец, но Женя продолжал.

— Нам пока трудно представить, сколько может дать в будущем эта новая технология! Еще один плюс моей космонавтики — она совершенно безопасна для путешественника, ему не страшны аварии оборудования, нехватка топлива и метеоритные атаки! Но методика сложна и требует подготовки, овладеть ею может не каждый. Поэтому я открыл Школу Психокосмонавтики, и сегодня уже полторы тысячи человек освоили психопутешествия. К нам в Школу приезжают люди из самых разных…

— Это все хорошо, — перебил Хлебосольников и побарабанил пальцами по красной папке. — А сколько у вас ракетных полетов?

— Ракетных? Один. В колледже я летал на Луну с экскурсией.

— Один полет?!!! — ахнул зал.

— Интересно у нас получается, — сказал Хлебосольников. — У человека за плечами детская экскурсия на, простите за выражение, Луну. И он при этом называет себя космонавтом?

— Психокосмонавтом, — поправил Женя.

— А в прессе его называют космонавтом! — пожаловалась Ильинична.

— Поправьте меня, если я туго понимаю, — сказал председатель. — Значит, вы как бы садитесь в кресло, как бы закрываете глаза и как бы представляете себе, что летаете? Так?

— Не совсем так. Я надеваю шапочку с усилителем, сажусь на циновку и погружаюсь в транс. Мощный усилитель увеличивает психоэнергию в семь раз — этого вполне достаточно, чтобы полностью выйти за астральный барьер, но сохранить контакт между физическим и ментальным телом…

— С какой скоростью вы летаете? — спросили из зала.

— Здесь нет скоростей! — развернулся Женя к залу. — Ментальное тело перемещается мгновенно! Я же столько писал об этом, столько выступал и рассказывал! Сам я остаюсь на Земле, ментальное тело — это как бы мой микрофон, моя камера, мои ладони и нос!

— Поправьте меня, если я туго понимаю, — сказал Хлебосольников. — А кто докажет, видели вы там что-то или это приснилось?

— Как это приснилось? — обиделся Женя, — Не забывайте, именно я починил американский «Сталкер» — проник в двигательный отсек и одновременно управлял ремонтным роботом с Земли по радио…

— Это работа для младшего оператора из центра управления полетами. Сами же вы не высаживались на «Сталкер»?

— Опять двадцать пять… — огорчился Женя. — Ну как же вам объяснить? В древности люди развозили депеши сами. Потом появился телеграф, телевизор, интернет, экстрасеть — и человеку уже не надо скакать на лошади, чтобы передать письмо! Поймите правильно, я не говорю, что ракетные полеты это плохо! И не говорю, что кататься на лошади плохо, я сам увлекаюсь лошадьми! Но если мы говорим о передаче информации и личных впечатлений — а именно эти вопросы решает моя космонавтика, — то здесь наша технология незаменима.

— Вот у меня сразу такой вопрос, — сказала дама в меховом воротнике. — Если вы говорите, что не против космонавтики, то чем вы объясните, что современную молодежь так мало интересуют подвиги Гагарина и Рысакова?

— Марат Рысаков, между прочим, в ваши годы уже бывал на Венере! — вставил Хлебосольников.

— О том и речь, — кивнул Президец. — Почему такой интерес у молодежи, пардон, к медитациям Евгения Зайцева?

— Ну, видимо, это интересно… — развел руками Женя. — Откуда я знаю, почему такой интерес? Я сам с большим уважением отношусь и к Гагарину, и к Рысакову, и вся наша школа с большим…

— А я знаю откуда! — заявила Ильинична. — Потому что рекламируете себя в прессе и гребете немалые деньги на этом! Ведь гребете?

— А что им? — неуклюже повернулся к Ильиничне полный Президец. — Им же топлива не надо, ремонта им не надо, оборудование не покупать. Сел на подстилку, глаза закрыл, заснул — и полетел, полете-е-ел…

В зале ехидно засмеялись.

— Я не спал уже сутки, — сказал Женя хмуро. — Сегодня в ночь мы летали на Сириус. Обследовали две планеты, нашли третью, о которой ничего не было известно. И понятно почему — у нее минимальная масса, под коркой базальта находится пустота, каверна! По сути, это окаменевший пузырь магмы, орбита которого…

— Вы это сами видели? — перебил спортсмен Президец и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Мне непонятно только одно: при чем тут космонавтика?

Хлебосольников повернулся к нему и поднял вверх указательный палец.

— Вот совершенно верно сейчас вопрос ставит Марк Петрович! Действительно, при чем тут космонавтика? Поправьте меня, если я туго понимаю: вы можете сколько угодно меди… медити… тировать, если я правильно произношу это срамное слово, вы можете спать на циновке или управлять по радио манипуляторами, но как вам не стыдно называть это космонавтикой? Вы сидите на Земле и смотрите в небо — как астроном! Правильно? Но астрономы не называют себя космонавтами!

Зал разразился аплодисментами, но тут поднял дрожащую руку космонавт-межпланетник Селиченко. Все уважительно смолкли.

— Нет, я бы не стал… так ругать… этого молодого человека, — начал Селиченко медленным старческим голосом, на его лице замерла слабая мечтательная улыбка, — Это ведь очень хорошо… что его интересуют звезды… Что он их видит в снах… И медитациях… А полеты… Полеты придут. Он еще молод. У него все впереди. Будут и полеты… Славные полеты…

Селиченко прикрыл слабые веки и замолчал, погрузившись в воспоминания с мечтательной улыбкой на лице.

— Совершенно правильно сказал Аркадий Исаевич, — нарушил тишину Хлебосольников. — Но мне кажется, молодой человек не намерен и в будущем заниматься космонавтикой! Я правильно понял?

— Моя космонавтика… — начал Женя.

Но тут решительно поднялась дама в мехах, держа в руке маленький электронный блокнотик.

— Нет уж, вы все сказали, теперь мы скажем! — объявила она, блеснув очками. — У меня только один короткий вопрос. — Она опустила взгляд в блокнот. — Во-первых, что дает ваша космонавтика людям? Во-вторых, в чем смысл вашей космонавтики? В-третьих, кому нужна ваша космонавтика? И, наконец, какова реальная польза от вашей космонавтики?

— Моя космонавтика… — начал Женя.

— Вы можете доставить груз медикаментов на Марс? — перебил Президец. — Вы можете привезти образцы грунта с Юпитера? Вы способны возить титановую руду из шахт?

— Вы считаете, что космонавтика должна лишь возить? — возразил Женя.

— Космонавтика должна помогать людям осваивать космос! Космонавтика должна нести людей вверх! Космонавтика должна звать людей к звездам! Космонавтика должна строить города на дальних планетах! Космонавтика должна…

— Я глубоко убежден, — перебил Женя, чувствуя, что невольно заражается официальным тоном, — космонавтика никому и ничего не должна!

Мы можем жить на Земле и никуда не двигаться, а можем стать межпланетной цивилизацией. Главная цель — создать на Марсе поселение, город. Именно тогда мы сможем стать межпланетным видом

Он подчеркнул, что на Земле — 7 млрд человек, а на Марсе — ни одного. «Это нужно менять»

Он подчеркнул, что на Земле — 7 млрд человек, а на Марсе — ни одного. «Это нужно менять», — добавил Маск.