На этой неделе исполняется два года с того момента, когда Норвегия ввела строгие ограничения в отношении российской нефтяной отрасли. Для норвежских компаний это означало, в частности, запрет на участие в разведке и добыче нефти в ряде территорий в российских водах.

Это были такие же санкции, какие ЕС и США ввели несколькими неделями ранее. В сентябре того же года санкции были усилены.

Россия ответила запретом импорта продовольственных товаров как из ЕС и США, так и из Норвегии.

В результате, к примеру, осенью 2014 года американская компания Exxon Mobil прекратила заниматься поисками нефти в Карском море в России. Наряду с этим норвежская компания Statoil по-прежнему заинтересована и остается партнером на месторождениях в России, где ведется производство, и продолжает стратегическое сотрудничество с «Роснефтью», передает E24, Норвегия.

Так, «Роснефть» продолжает вести поисковое бурение на шельфе Охотского моря. Компания совместно с Statoil приступила к бурению скважины на Лисянском участке, запасы которого оцениваются в 437 млн тонн.

Для этой норвежской компании важно, что действия компании «находятся в соответствии с санкциями», сообщил представитель Statoil по связям с общественностью Кнут Рустад.

Для оффшорного бизнеса запрет касался в первую очередь разведки и добычи нефти в морях к северу от Полярного круга на глубине более 150 метров, а также участия в проектах, связанных со сланцевой нефтью.

Между тем небольшое предприятие Barel в Киркенесе также зарабатывает хорошие деньги на своем производстве в России и находит «очень странным», что переживающая кризис нефтяная отрасль в Норвегии не видит для себя возможностей в РФ. В губернии Ругаланд считают, что существенная причина — «отсутствие помощи со стороны норвежских властей», — сообщает NRK, Норвегия.

нескольких милях к востоку от Киркенеса россияне планируют инвестировать миллиарды долларов в новые газовые проекты. По мнению Гейра Турбьёрнсена из компании Barel, норвежским фирмам «важно не упустить момент».

«На западе Норвегии (центр добычи газа и нефти) 35 тысяч человек лишились работы, почему бы не обучить инженеров-нефтяников нескольким русским словам и не дать им возможность перебраться сюда?», — считает Гейр Турбьёрнсен, директор по продажам в Barel, передает NRK.

Атле Берге из компании Ølen Betong c успехом работает в Мурманске и сожалеет, что слишком мало компаний видят для себя возможности в России. Вину за это он возлагает на норвежскую политику.

За год до того, как экспорт еды в Россию прекратился полностью, Норвегия также была самым крупным экспортером рыбы. В 2013 году предприятия, выращивающие рыбу в искусственных условиях, экспортировали через границу с Россией семгу на сумму в 4,2 миллиарда крон, а форель — на сумму в 1,05 миллиарда крон.

«Россия была, вне всякого сомнения, самым крупным нашим рынком, это касалось и форели, и семги», — говорит Сверре Сёро, руководитель компании по разведению рыбы Coast Seafood в беседе с E24.

Компания Kirkenes Trading занималась экспортом рыбы в Россию, производила тару для рыбы и имела холодильный склад в Мурманске, недалеко от границы с Норвегией. «Для нас это стало — как резко затормозить. На тот момент мы работали на российском рынке почти 20 лет», — говорит Бреде Сэтер из компании Kirkenes Trading.

До введения санкций, по его словам, у этой компании штат составлял 25-30 сотрудников, оборот в российской дочерней компании, которая импортировала рыбу из Норвегии, составлял примерно 130 миллионов крон. Через два года осталось всего восемь сотрудников, а оборот снизился до 10-15 миллионов крон.

«Это были непростые годы. Вначале мы пытались купить рыбу в Исландии, чтобы ввезти ее в Санкт-Петербург. Но потом и Исландия оказалась за бортом. Потом мы попытались сделать что-то с Белоруссией, но там тоже начались ограничения», — рассказывает Сэтер, сообщает E24.

Сегодня он делает новую попытку в Белоруссии, где появились определенные возможности. Сэтер пытается также покупать и продавать рыбу в самой России.

«Норвежские власти разрушили мою фирму. 20 лет работы были сведены на нет санкциями норвежских властей против России, которые получили естественный ответ от российских властей», — считает он.

Но прекращение импорта в Россию затронуло не только производителей рыбы. Доступ в страну был запрещен и компании Tines Snøfrisk-produkt. До запрета импорта Tine экспортировала в Россию 180 тонн плавленого сыра Snøfrisk в год, что составляло примерно 30% всей продукции.

«Официальная норвежская позиция настолько негативна, что она просто отпугивает всех и каждого», — говорит Берге, передает NRK.