Недавний снос «самостроя» в Москве вызвал большой резонанс. В частности, противники таких мер настаивали, что сносить нужно было только по решению суда и аргументировали это, в частности, тем, что в цивилизованных странах так не делают. Однако, как выяснилось, делают. О том, как с «самостроем» поступают в Великобритании, написала блогер Татьяна Соловьева, которая живет в этой стране.
«В Англии, даже если вы владеете участком, владеете по полному праву, и ваш пра-пра-прадед им владел, но если вы на нем возвели не просто дом, а даже деревянный мостик к пруду без соответствующего разрешения местных властей и советов, а они узнают об этом (обычно в совет донесут ваши бдящие соседи), так вот council одним внесудебным решением обязует вас снести строение за ваш же счет, а потом еще и штраф заплатить, если надо. Внесудебным решением — еще раз повторю. И ни в какой суд вы потом не обратитесь, оснований для этого не будет. Разрешение, установленное законом, брали? — Нет — всего доброго», — пишет Соловьева.

Блогер пытается разрушить созревший в головах у россиян стереотип, что якобы любой европеец чуть что идет в суд, где «строгий, но справедливый судья все разруливает в пользу простого человечика». По ее словам, судиться с госорганами — дело часто заранее проигрышное. «В прецедентном праве существует принцип шлюза (floodgates principle) — это когда судьи лимитируют права заявителя по иску требовать компенсации в случаях, когда это может привести в лавине аналогичных исков. Это прежде всего касается судебных разбирательств с госструктурами и властями. Если вы взяли planning permission на сооружение на своей земле, вы достроили или перестроили сооружение даже на самую малость в нарушение этого плэннинг пермишэна, даже на 10 сантиметров — будете сносить к чертям до основания. И заново брать разрешение, если вам его дадут, и заново строить», — утверждает Соловьева.

Получить разрешение на постройку задним числом крайне сложно, а расширение дома без разрешения чревато получением предписания снести все до основания по приказу местного совета. Без суда. «Если вы как-то поменяли облик вашего дома, на который у вас все права и он в вашей полной собственности, а вашим соседям это не понравилось, они напишут на вас жалобу — будете возвращать дом в первоначальный вид. Если вы взяли в аренду помещение под бизнес и собрались там делать масштабный ремонт, вам нужно предупредить всех соседей письменно, потом ждать определенный срок, и если никто из них не обратится с возражением против ремонта в местный совет — только тогда вы сможете что-то начать делать, но тоже с разрешениями на каждом этапе практически», — перечисляет Соловьева.

Массу подобных случаев можно найти в интернете по поисковому запросу «jobsworths red tape planning permission uk».

С недвижимостью под бизнес Великобритании отношения не проще. Например, здесь есть очень строгая категоризация использования помещений для бизнеса. Для кафе это одна категория, для парикмахерской — вторая, для офиса — третья. «Переходить» из одной категории в другую крайне сложно. Учитывая все эти сложности, отмечает Татьяна Соловьева, сравнивать «цивилизованную Великобританию» с Россией как минимум необоснованно.

«Мне дико читать, что целых 25 лет в Москве стояли самострои, в самом центре, и только сейчас снесли. У меня в голове не укладывается, как можно было оставаться безнаказанными все 25 лет… Я до этого этот вопрос не разбирала и полагала, что есть какие-то дыры в законах или еще какие-то препоны, что не позволяют властям обязать самостройщиков этот ужас снести. Может, они возвели на правах долгосрочных арендаторов, а больше половины и в статусе владельцев определенных участков, потому власти с ними не могли так долго разобраться в рамках ГК, а они просто пришли в начале 90-х по принципу — кто первый, того и тапки», — возмущается блогер.

По ее мнению, право собственности на строение исходит от земельных отношений: «Если земельные отношения четко не определены, все делалось по серым схемам, то права собственности на строение не может быть в принципе. Может быть разрешение на строительство, но свидетельства о праве собственности — нет. Некоторые суды признавали в определенных случаях несамострой, но и это и не давало статус собственности».

Соловьева предлагает найти выписку из ЕГПР, что «таким-то участком с таким-то номером владел Вася Пупкин, который и пострадал при сносе», а не ссылаться на кадастровые номера. В частности, блогер ссылается на ч. 2, ст. 222 ГК РФ: «Лицо, осуществившее самовольную постройку, не приобретает на нее право собственности. Оно не вправе распоряжаться постройкой — продавать, дарить, сдавать в аренду, совершать другие сделки. Самовольная постройка подлежит сносу осуществившим ее лицом либо за его счет, кроме случаев, предусмотренных пунктами 3 и 4 настоящей статьи».

Татьяна Соловьева считает, что сейчас в России законодательство пытается идти по евро-стандарту. «В прошлом году был изменен ГК, и органы власти получили право признавать здание самостроем и сносить его во внесудебном порядке, как в колыбели демократии и законности, иконы всех либералов — Англии». В России сносят за счет государства, а в Великобритании — за свой.

Кроме того, Соловьева отмечает безграмотность некоторых комментариев от ведущих российских общественных деятелей и политиков, уличив их в непонимании понятия «частная собственность».

В заключение Соловьева признает, что, несмотря на законность сноса, время было выбрано все же неподходящее. Хотя подходящее, вероятно, не наступило бы никогда.