Риски будущего

По оценке, накопленного запаса здоровья хватит еще на 1,5-2 года. Если цены на нефть Brent уйдут на постоянный уровень в 30-35 долларов, а доллар США усилится до паритета к евро, утаскивая вниз цены на любое сырье, поставляемое из России, то время стабильности может быть еще короче. К тому же чем дальше, тем больше начнет сказываться политика ЕС по сокращению доли России на рынке сырья. Может начаться физическое падение экспорта в западном направлении.

Что касается экспорта на восток, то нужны еще многомиллиардные затраты, чтобы достроить инфраструктуру и залить сырьем Китай, ликвидировать огромное отрицательное сальдо в торговле с этой страной.

Можем год за годом столкнуться с обостряющейся ситуацией технологического коллапса. Зависимость от импорта в машиностроении, в электронике — до 80-90 процентов. Год назад в этом признался минпромторг («РГ», 05.08.2014). По данным отраслевых ассоциаций — то же самое в инструменте, в нержавейке. В месяц на всю Россию производится 180-250 металлорежущих станков. Это в десятки раз меньше того, что выбывает.

За четверть века мы во многом потеряли способность «производить средства производства для производства средств производства». Резко, на почти 50 процентов, сокращен импорт машиностроительной продукции из ЕС, механического оборудования — на 43 процента (июль 2015 года). Причина — санкции. В нашем собственном машиностроении — пока глубокие минусы. В первом полугодии 2015 г. падение на 15 процентов к прошлому году.

Российскую экономику переделают в стиле авангарда и конструктивизма
Можно ли это восполнить в Китае? Большой вопрос. Китай находится в стратегическом диалоге с США и является их крупнейшим торговым партнером. Неизвестно, сможет ли Китай поставлять технологии и оборудование «из первых рук» такого же качества, как ЕС. Заранее просчитываются трудности в том, чтобы получить современную технику в Японии и в Южной Корее, находящихся под военным зонтиком США.

Что еще? На глазах скуднее становятся сетки безопасности, называемые бесплатной медициной, общедоступным образованием, социальным обеспечением и страхованием.

Все это — признаки хронической болезни, которая будет нарастать год от года, если ее не лечить. Тем более что больного заворачивают в холодные мокрые простыни в качестве универсального метода лечения. Налоговое бремя — тяжелое, как в Западной Европе, где экономики почти не растут.

Процент и инфляция — двузначные. Кредит — сокращается, как результат холодной денежной политики Банка России, который решил держать все в узде. Регулятивные издержки — растут по экспоненте. Норма инвестиций — меньше 20 процентов ВВП (у Китая — 46). Валютный курс, финансовые рынки — от них дрожь берет в буквальном смысле. Скачки в 20-40 процентов уже дело привычное.

По ощущению, бизнес, финансы, живость людей и интересов — все это начинает пересыхать, как мокрый песок под слепящим солнцем. Они находятся под избыточным давлением, понимая, что существуют в ненормальной, временной ситуации, в условиях все время нарастающих рисков.

Даны ли сильные ответы на сильнейшие вызовы? То, что судно не опрокинулось, не затонуло и сохраняет более-менее устойчивость, создает ложную уверенность в том, что все в порядке и нужно только «вмешиваться по отклонениям», поскольку «все работает». Действительно, крупнейшие банки и компании подкормлены деньгами. Госсектор, занимающий 50-60% в экономике, собирается быть на плаву. Но вот всему остальному — плохо. Льготы малому и среднему бизнесу отданы регионам, которые сами в тяжелом финансовом положении.

Особенно опасны ближайшие два — четыре года. Почему такой срок? Это прогнозируемое время «сильного доллара», низких цен на сырье, нефти в коридоре 35-75 долларов (моя статья в «РГ» от 29.07.2015). Время еще не завершенных ураганов в мировых финансах.

Эти годы нужно перетерпеть, а затем циклическое ослабление доллара, при прочих равных, вновь принесет высокие цены на нефть, газ, металлы и продовольствие, как это было в 2000-х годах.

Что впереди?

И все-таки может ли наступить момент, когда придется уезжать из России? Ведь народ немедленно реагирует на любые признаки кризиса, на рост рисков, на малейшее ухудшение своего положения.

В январе — июле 2015 года родившихся на 0,8 процента меньше, умерших — на 1,5 процента больше, «естественная убыль» населения — в 4 раза больше, чем в 2014 г. Скачок в числе смертей из-за болезней, а не в связи с «прочими причинами» (криминал, катастрофы, несчастные случаи). На 8 процентов стало меньше браков. Понятно почему — боятся обязательств в сложные времена.

Впереди три сценария, которые неизбежно сложатся под сильным внешним давлением и растущими слабостями экономики, ее хронической болезнью внутри.

Первый — стагнация, скорее всего, на снижающихся уровнях. Сокращение возможностей. Устаревающая, полузакрытая экономика, с большими амбициями и со все большей концентрацией сил и средств в ВПК. Мятущаяся натура между тем, чтобы «хорошо пожить» и «все силы напрячь». Типичный латиноамериканский случай. Шансы — 60-70 процентов.

Второй — уход в закрытую экономику, в мобилизацию, в идеологию «башни из слоновой кости». Похоже на то, что марксисты называли азиатским способом производства. Шансы — 5-10 процентов.

Третий сценарий — новый старт, «Проект Россия 3.0» («РГ», 20 ноября 2012 года). Попытка сделать собственное «экономическое чудо», уйти в финансовый форсаж, совершить максимум для того, чтобы высвободить энергию бизнеса и среднего класса, создать все, чтобы центром экономической политики было качество и продолжительность жизни в России, рост имущества семей из поколения в поколение.

Все в рамках действующей системы власти, от которой ожидается, что она способна на неожиданные решения. Выстраивает изменения, взвешенные, осторожные, которые шаг за шагом делают картину российского мира другой. Шансы — 20-35 процентов. Это оценка надежды.

Только третий сценарий смешивает все карты на столе. Он дает возможности смягчить, а в будущем — урегулировать геополитические конфликты. Он создает ту энергетику в России, которая «съедает» все риски, оставляет людей и капиталы дома, собирает вокруг Москвы бизнесы и государства и делает невозможной саму мысль об отъезде. Из удачного проекта не уходят и не уезжают. В него стремятся.

Первый и второй делают экономическую и социальную стабильность все более хрупкой с годами. Заранее известно, что неизбежны ее сломы. Если не сегодня, то через пять лет. Не через пять, так через десять. По статистике, в развивающихся экономиках кризисы происходят с частотой 1-2 раза в 10-15 лет. Особенно, когда страна так зависит от курсов иностранных валют, от мировых цен на сырье, от доступа к импорту технологий. И при этом находится под внешним идеологическим и силовым давлением, набирающим обороты.

Да, можно жить так годами, жить спокойно. Отзываться на любой разумный шаг властей. Горевать над глупостями. Взывать к рациональности. Стучать по клавишам ноутбука, яростно комментируя каждое событие.

Но исподволь накапливаемые риски в тяжелой, стагнирующей экономике могут в один яростный момент стать реальностью. И тогда опять появится водораздел — между теми, кто смог найти в себе силы уехать из России со всей горечью и любовью к ней, и теми, кто остался, чтобы испытать вместе с ней все тяготы.

Лучше бы не ставить нас перед этим выбором. Лучше бы не тратить следующих пяти — десяти лучших лет жизни на расчеты часа «Х».

Что делать?

О том, как делается «третий сценарий», много раз писали. Но главное в нем — не дела, не меры, не тысячи «мероприятий», не надзор до упаду.

Главное в том, что власти должны не нанести вреда. У них не должно быть легких решений, не измеренных по потерянным людям, семьям и их имуществу.

Власти должны быть ответственны за каждое решение, чтобы оно не принесло вреда всем тем, кого по обычаю называют «населением» или «человеческими ресурсами», или даже гордо «человеческим капиталом».