Министр иностранных дел Турции Мевлют Чавушоглу и госсекретарь США Джон Керри провели телефонную беседу. В разговоре обсуждались методы борьбы с террористической организацией ИГИЛ, а также присутствие турецких военнослужащих в Ираке. Напомним, что 4 декабря Турция развернула группу, состоящую из 130 военнослужащих, танков и артиллерии, в лагере курдского ополчения «Пешмерга», где Анкара тренирует курдских бойцов для атак на Мосул, захваченный группировкой «Исламское государство». При этом президент Реджеп Тайип Эрдоган заявил, что турецкие войска были размещены на военной базе в северном Ираке по просьбе главы республики Фуада Масуна, озвученной в 2014 году. Но если это так, то почему действия Турции вызвали возмущение Багдада, который заявил о несогласованном присутствии турецких войск на своей территории, обратившись в Совет Безопасности ООН с требованием призвать Турцию вывести войска из Ирака?
Вашингтон сразу открестился от операции Анкары, заявив, что она осуществляется вне формата коалиции по борьбе с ИГИЛ, что сразу наводит на следующую мысль: Анкара решает в северном Ираке исключительно собственные цели, которые, по словам сенатора и кандидата в президенты США Линдси Грэма, вызывают обеспокоенность Багдада «из-за недостатка уверенности в существовании у Анкары плана по ликвидации ИГИЛ и восстановлении контроля Багдада в захваченных боевиками районах».
Дело в том, что Турция и раньше часто действовала в обход центрального правительства Ирака при выстраивании отношений с Иракским Курдистаном, особенно по части заключения энергетических контрактов. Одно время Анкара гарантировала, что не будет импортировать энергоносители из Ирака без одобрения федерального правительства в Багдаде, то есть не способствовать фактическому расколу Ирака. Но после того как западные партнеры Турции стали требовать установления контроля на турецко-сирийской границе, а Россия предложила и вовсе (из-за событий в Сирии и борьбы с ИГИЛ) блокировать весь периметр турецко-арабских границ, Анкара решила действовать, поскольку может лишиться доступа к энергоресурсам северного Ирака.
По другой версии, ввод турецких военных связан с упреждающими мерами, которые позволили избежать негативных последствий, связанных с курдской проблемой не только в Турции, но и в Ираке и Сирии с учетом возможной фрагментации этих стран. Не случайно именно в этот момент президент Эрдоган вновь поднял вопрос о «необходимости создания буферной зоны на севере Сирии». Правда, тут существуют важные нюансы, один из которых заключается в том, что провинция Ниневия и нефтеносный Мосул не входят административно в Иракский Курдистан.Поэтому право на ввод войск в Ниневию имеет только Багдад.