По словам Хогана, спасение европейских производителей может быть в расширении азиатских рынков. Но учитывая финансовые проблемы, которые в последнее время стали очевидны в Китае и затронули другие страны региона, рассчитывать на принципиальное увеличение экспорта европейцам не стоит. 7 сентября пройдет экстренное совещание руководства ЕС по вопросу сельскохозяйственного кризиса, который стал главной головной болью Брюсселя наряду с греческими проблемами и наплывом мигрантов.

Но пока не похоже, что усугубляющиеся трудности вынудят европейское руководство смягчить свою позицию по поводу антироссийских санкций и начать конструктивный диалог с Россией. Еще в июле министр иностранных дел Великобритании Филип Хэммонд заявил, что Европа «готова заплатить определенную цену», чтобы заставить Россию вести себя так, как им необходимо. Вопрос в том, как долго и как много европейцы готовы платить?

— В первый год наши контрсанкции ударили по ограниченному количеству стран, — говорит заведующий сектором исследований Европейского союза ИМЭМО РАН Юрий Квашнин. — Это такие государства, как Финляндия с её молочной продукцией и сырами, прибалтийские страны, Греция с фруктами и овощами. То есть в основном мелкие страны, которые находятся сравнительно недалеко от России и занимаются экспортом продовольствия в значительных количествах. Что касается гигантов Европейского союза, они пока не так сильно пострадали от контрсанкций.

Кроме того, нужно учитывать еще один момент. Да, европейские фермеры действительно несут довольно большие убытки. Несмотря на это, Евросоюз в прошлом году развивался достаточно успешно и в большинстве стран был зафиксирован экономический рост. Фактически ЕС вышел из многолетней рецессии.

Это произошло благодаря падению цен на нефть, которое очень выгодно Европейскому союзу. Благодаря низким ценам на нефть были компенсированы многие издержки. Это полностью перекрыло негативный эффект от санкций. Поэтому в прошлом году последствия от контрсанкций не были очень заметны.

Но в этом году падение цен на нефть замедлилось, и позитивный эффект от этого процесса для Евросоюза уже исчерпан. Это означает, что негативные последствия от российских контрсанкций будут ощущаться сильнее. Перед Евросоюзом вновь возникает проблема поддержания экономического роста. Отношения с Россией находятся на низкой отметке, и ее рынок по-прежнему закрыт. Кроме того, к продовольственным санкциям добавляются другие ограничения. Например, запрет на поставку некоторых видов бытовой химии. Поэтому вопрос негативных последствий от санкций наверняка будет чаще подниматься внутри Евросоюза и к нему будет приковано большее внимание, чем раньше.

«СП»: — Не заставит ли это Брюссель смягчить свою позицию в отношении России?

— Безусловно, недовольство ухудшением экономических отношений между Европейским союзом и Россией будет расти. Но оно будет расти, прежде всего, на уровне бизнеса. Бизнес будет пытаться пролоббировать некие решения, которые могут смягчить санкции, или стараться как-то их обойти.

Однако нужно четко понимать, что в Европейском союзе, несмотря на некоторые различия в позициях разных стран, есть консенсус, что Россию нужно «наказать» за ту политику, которую она осуществляет в отношении Украины. Европейские чиновники всячески подчеркивают, что ЕС готов нести убытки, чтобы достигнуть политических целей. Поэтому, думаю, несмотря на все давление со стороны бизнеса, европейские лидеры, что называется, упрутся рогом и будут гнуть свою линию.

Руководитель Центра европейских исследований ИМЭМО РАН Алексей Кузнецов считает, что единственный способ заставить европейцев пересмотреть их политику — показать, что санкции не работают.

— С одной стороны, сельское хозяйство не является для Европейского союза ключевой отраслью. Но с другой, эта тема всегда была для них очень чувствительной. Недаром на аграрную политику уходит приблизительно треть общего бюджета Евросоюза. Поэтому с политической точки зрения это довольно ощутимая проблема.

Но с точки зрения экономики вряд ли проблемы значительно усугубятся. Европейский союз уже потерял российский рынок, и большой вопрос в том, сможет ли он его вернуть. Сейчас началось не столько кардинальное ухудшение в сельском хозяйстве, сколько осознание того, что российские контрсанкции — это отнюдь не комариный укус. Но это и не фатальный удар для европейской экономики.

«СП»: — Потери в сельском хозяйстве не могут вынудить европейское руководство пойти на компромисс?

— Совершенно очевидно, что нет. Евросоюз несет куда большие экономические издержки даже не столько от наших контрсанкций, сколько от запрета отдельным компаниям вести бизнес с Россией. Самый громкий пример, который у всех на слуху — это разрыв контракта по «Мистралям». Можно спорить, сколько именно составили убытки французской стороны, но уж точно в районе миллиарда евро, а это не мало. И еще большой вопрос, смогут ли французы перепродать кому-то эти суда.

Другой пример — это прекращение строительства военного полигона в Нижегородской области, в результате которого немецкий инвестор потерял сотни миллионов долларов, а российская компания с успехом завершила проект.

Еще один сложный момент связан с девальвацией рубля. Европейские товары на российском рынке по целому ряду товарных позиций стали неконкурентоспособны. В среднем экспорт стран ЕС в Россию упал на треть. Да, это отчасти компенсируется поставками на другие рынки, но потеря российского все же ощутима. Он был хоть и не ведущим, но и не второстепенным для Европейского союза.

Все это прямо или косвенно связано с войной санкций. На этом фоне аграрные проблемы второстепенны. Если европейцы готовы жить по принципу «выколите мне глаз, лишь бы сосед потерял два», очевидно, что даже потеря какой-то части фермерских хозяйств не остановит Евросоюз в попытке реализовывать неоимперскую политику.

«СП»: — А что может остановить?

— Выживание российской экономики. Общая идея, которую явно или не явно преследовали политики, вводившие ограничения — это крах российской экономики через два, максимум три года. Если мы сможем внутри страны, а резервы у нас очень большие, предпринять соответствующие усилия по выводу России из негативной экономической траектории, европейцы и американцы увидят, что санкции реально не работают. Они вынуждены будут признать очевидный факт, что в Крыму прошло демократическое волеизъявление народа, и нравится американцам или нет, демократия есть и в других странах мира, и она не заключается в голосовании по указке Вашингтона.

Пока в Америке, да и в Евросоюзе многие ждут повторения краха Советского союза. Тогда потребовалось лет пять. Если нам удастся переломить ситуацию, им придется пересмотреть свою позицию. Определенные шаги в нужном направлении у нас уже делаются, и главный фактор будущего России — то, как нам удастся наладить собственную экономику.