«Эту организацию создали для защиты Запада от Советского союза, который рассматривался, как потенциальный агрессор, и в ответ сколотил Варшавский договор. Когда началась перестройка, госсекретарь США Джеймс Бейкер (при Буше) сказал Горбачеву: снимите Берлинскую стену — я ручаюсь, что НАТО не сдвинется на Восток — ни на шаг.

Так продолжалось до прихода к власти Клинтона. И началось: Польша, Румыния, Венгрия… На вопрос, почему, американцы ответили: у нас был договор с СССР, а его нет. Но раз нет Советского Союза — зачем нужно НАТО?».

«Представьте, что в Мексике — революция. И представьте, что она — антиамериканская, а мексиканцы не очень жалуют большого соседа. И представьте, что новая власть обращается к России с просьбой прислать пару братских бригад на границу с США. Думаете, Штаты это позволят?

Если у вас есть сомнения, напомню 1962 год, когда СССР и Куба договорились о размещении ракет на Острове Свободы. И имели право — две независимые страны. Когда американцы об этом узнали, они сказали: этого не будет, и нам плевать на международные права. Если надо — будем воевать. И ракеты пришлось увезти — у Хрущева хватило на это ума.

Так и тут. Наверняка, российские власти сказали: не будет НАТО на нашей границе и американского флота в Севастополе. Да, вы договорились с Украиной. Но мы этого не допустим… Мне очень жаль Украину — она теряет страну. Но тут идет совсем другая игра: кто главный. Очень опасная, тяжелая, и выхода я не вижу… США заявили: мы — единственная сверхдержава и второй не допустим. Все будут танцевать под нашу музыку, в том числе и Латвия».

«Когда я жил в США, мне не раз били морду за то, что я говорил: чернокожие — такие же, как белые… В итоге, выбрали черного президента, и то не очень довольны.

Потом мне говорили на ухо: он — гей, но хороший. Не принимали на работу, не брали в армию, поджигали их дома… В итоге, они переезжали в район Кастро в Сан-Франциско, чтобы чувствовать себя там людьми — это как евреи организовали Израиль, чтобы там не было антисемитизма. Но ведь если два взрослых человека хотят жить так, как они хотят жить, никому не запрещая жить так, как они хотят, в чем тут может быть проблема? Почему многие считают, что их надо лечить или изолировать? Теперь, слава Богу, разрешили им жениться — вам что за дело? Оставьте их в покое! Они люди, как вы.

Чем вам мешают люди с радужными флагами? А когда у вас на площадь выходят эсэсовцы — вам это не мешает? Нет, они боролись с большевизмом. А эти просто выходят. И что? Проходите мимо».

«С Россией у вас исторически плохие отношения. И у вас есть причины не любить Россию и русских. Была оккупация, депортации в лагеря ваших граждан, которые не хотели вступать в колхозы, потом сюда приехало много русских, которые не считали нужным учить ваш язык, а думали, что ваше дело — учить русский, всячески показывали свое превосходство над вами… Трудно требовать от вас любви. Если бы я был президентом стран Балтии, то попытался бы встретиться по-тихому с руководством России и спросил, насколько для них важна Балтия. Мы все же рядом. Если есть интерес, то надо думать, как постепенно изменить отношения, чтобы быть добрыми соседями. Или пусть скажут, что им это не интересно — тогда Балтия будет поступать иначе».

«На мой взгляд, это трагедия, что Владимир выбрал православие. Давайте смотреть! В христианстве есть три главных направления. В протестантских странах — Финляндии, Швеции, Норвегии, Дании, Голландии и в некоторой степени, Германия и Англия — самые высокие уровни жизни, развития демократии и самое большое социальное равенство.

Католические страны — Франция, Италия, Испания, Португалия — идут на втором месте. На последнем месте — православные Греция, Болгария, Румыния, Россия. Я утверждаю, что это результат давно сделанного выбора религии. Мне говорят, а духовность?! Я отвечаю, безусловно, именно благодаря духовности, мы не замечаем на улицах инвалидов, для них нет пандусов и они не могут подняться в автобусы».

«С одной стороны, хотелось бы сказать, что я бы их не пустил. Что политически и человечески очень некорректно. Но я вижу, что происходит во Франции, Великобритании, Германии, Италии, как не справляются с этим потоком людей, которые никак не растворяются в европейской культуре и сохраняют свою культуру, привычки, религию, язык, уклад. Женятся между собой. Живут обособленно. И коренное население зачастую их отторгает.

С другой стороны, мы же люди. И имеем представление о том, как они там живут — они бегут, чтобы спасти свою жизнь. Они там умирают и погибают. Да, они сами виноваты, в том, что их страна в такой ситуации. Но мы же говорим, что мы, Европа — образцы для остального мира: демократии, человечности, сострадания… Поэтому надо.

Тут нет простого ответа. Ведь глубоко внутри нас сидит — „они чужие“. Но мы должны это преодолеть. Это надо. Хотя не хочется».

Да, они сами виноваты, в том, что их страна в такой ситуации.

Они там умирают и погибают. Да, они сами виноваты, в том, что их страна в такой ситуации.

Про Путина. „У меня спросили: вы уверены, что Путин не хочет восстановить Российскую империю? Я ответил, что уверен. Во-первых, за всю историю человечества никто, никогда ни одну империю не смог восстановить — ни Рим, ни Турция, ни Франция, ни Испания, ни Португалия, ни Великобритания…

Три величайших человеческих общежития мировой истории — Рим, Россия и англосаксонское коммонуэлльс (включая в него и САСШ) были построены без философии и без вождей: они строились нами, массой — Иванами, хорошо помнящими свое родство, Джонами-Налогоплательщиками и Агриколами-землепашцами. Средними людьми, чтившими отца своего и мать свою и не пытавшимся усесться по ту сторону добра и зла.

Это есть историческая очевидность. Философы и историки будущего сделают все от них зависящее, чтобы замазать эту очевидность сотнями новых теорий и тысячами новых передержек, чтобы притушить нормальную человеческую совесть, затуманить простой здравый общечеловеческий смысл “массы”, чтобы собрать под свои новые знамена новых пассажиров для новых путешествий по ту сторону добра и зла. Пассажиры, вероятно, найдутся. Они с таким же правом будут названы массой, с каким философия именует себя наукой. И они будут претендовать на ножи с таким же упорством, с каким философия будет претендовать на рецепты.

Потом появятся новейшие профессора новейшей революционной истории. Позднейшим поколениям они будут говорить о великих духовных прорывах, о героике революционных лет, о великих идеалистах, которым мы, “масса”, подрезали их вдохновенные крылья, уселись тяжким, мещанским грузом на их порывы и испортили им всю их революционную, музыку. Говоря короче, будущие профессора истории будут врать так же. как врали прежние. И снова будут созидаться легенды о великих людях и эпохах, и о мещанском болоте, в котором погибли и великие эпохи, и великие люди.

Познер выступил перед зрителями в Юрмале, портал Delfi собрал ключевые цитаты российского телеведущего.

Господин Позднёр сам заявлял, что родина его Париж, а в Россию на телевидение он нанят… Так что я бы его российским телеведущим называть постеснялся… Ну примерно как негра играющего за нашу футбольную команду… у меня язык не повернётся российским футболистом назвать. Хитёр галл, но трусоват'с!