И потом действительно разобрались, что высотный разведчик U-2 летел к Москве до тех пор, пока его не засекли и не стали облучать посылками сигналов наши локаторы…

— Упоминаемая воздушная цель была обнаружена на высоте 20 тысяч метров боевым расчетом дальномера РЛС П-30 и радиовысотомера ПРВ-10, — по-военному лаконично и строго дополняет слова своего коллеги и сослуживца ветеран 219-го радиотехнического центра (РТЦ) подполковник в отставке Василий Григорьевич Базюта. — Начальником этого расчета был тогда капитан Кривенюк Владимир Николаевич, служил в 10-м корпусе, он и сейчас живет в Долгопрудном. Цель-нарушитель двигалась с северо-западного направления курсом на Москву и была в первый раз зафиксирована на дальности всего 250 километров — то есть уже на подлете к Твери. Сопровождалась она неустойчиво — с провалами. А когда приблизилась еще километров на сто, то есть почти вошла в зону поражения полков зенитно-ракетной системы С-25, развернулась, изменила курс на юго-западный и через некоторое время вышла из зоны радиолокационного поля 219-го РТЦ…

А вот как, по словам Василия Базюты, была организована в то время противовоздушная обороны вокруг Москвы.

В состав 1-й армии ПВО особого назначения (ее штаб размещался в Балашихе) входили четыре корпуса. С севера и северо-запада столицу прикрывал 10-й корпус со штабом в городе Долгопрудный. Во Внуково был штаб 17-го корпуса — это западное направление. С юга — 1-й корпус (город Видное), с востока — 6-й, его штаб дислоцировался в деревне Черное. В состав каждого корпуса войск ПВО особого назначения входило по четырнадцать зенитно-ракетных полков, развернутых в две линии — на дальности 50 и 80 километров, одна зенитно-ракетная база подготовки, хранения и развоза в полки ракет, а также радиотехнический центр и батальон связи. Примерно в таком составе эта вновь сформированная армия ПВО особого назначения приступила к выполнению боевых задач в 1955 году.

Что-то вроде резюме нашему заочному диалогу подвел Стефан Ляхович: «Самое главное было не в том, как мы действовали. А в том, как действовало высшее командование. Оказалось, что до этого момента в частях, находящихся на дежурстве и которые мы подняли по тревоге, не было ракет. И если бы этот разведчик летел дальше, то его бы уничтожили только условно».

Но после того, что случилось 28 апреля 1960 года, в дело вмешался лично Конев. И в ближайшие двое суток на боевые позиции С-25 были завезены боевые ракеты.

— Уже в ночь на 28 апреля, — утверждает Стефан Ляхович, — на всех перекрестках кольцевых и радиальных дорог Москвы были установлены постоянные милицейские посты для оперативной транспортировки дополнительных ракет в полки и организована связь с ними. А высокая выучка операторов высотомера позволила обнаружить U-2 и привести полки 10-го корпуса ПВО в готовность №1.

Сейчас на страже российского неба стоят гораздо более совершенные средства разведки, обнаружения и связи. И, конечно, совсем другие ракетные установки. На смену первым зенитным комплексам С-25 и С-70 пришли С-125, С-300 и С-400. Но, как и прежде, считают ветераны, благодушию предаваться нельзя, а порох стоит держать сухим.

Куда рвался Пауэрс

На рубеже 60-х американские высотные самолеты типа «Локхид» чувствовали полную безнаказанность в воздушном пространстве СССР. С 22-23 тысяч метров они беззастенчиво фотографировали секретные оборонные и военные объекты в Сибири, Средней Азии, в районах центральной России и Закавказье, в Прибалтике и на Дальнем Востоке.

9 апреля 1960 года, обследовав Семипалатинский ядерный полигон, авиабазу стратегических бомбардировщиков Ту-95 близ него, полигон противоракетной обороны в Сары-Шагане, ракетный полигон Тюра-Там (в будущем космодром Байконур), U-2 выскользнул из пределов СССР южнее города Мары. Советская сторона в закрытой ноте сделала резкое заявление. Американцы отмолчались, дав понять, что к нарушению границы не причастны.

А уже 1 мая в 5 часов 20 минут утра с аэродрома Пешавар в Пакистане по секретному плану «Оверфлайт» («Перелет») подняли в воздух на таком же U-2 старшего лейтенанта своих ВВС Фрэнсиса Пауэрса.

Перед стартом полковник Вильям Шелтон «успокоил» летчика — у русских, мол, нет для твоей высоты ни истребителей-перехватчиков, ни зенитных ракет. Он лукавил или ошибался: как раз в это время в СССР, возле крупных экономических центров, начали размещать зенитные комплексы С-75, способные поражать цели на высотах свыше двадцати километров.

Как теперь достоверно известно, самолет Пауэрса был разрушен при первом же ракетном пуске — это сделал расчет капитана Воронова. Рискну предположить, что вместе с зенитчиками уральской зоны ПВО к этому приложили руку умельцы владимирского п/я 50 (ныне — ВПО «Точмаш»), их друзья-конструкторы и предприятия-смежники. В этой кооперации на рубеже 60-х в СССР разрабатывались первые неконтактные взрыватели для авиабомб и зенитных снарядов, а потом — для зенитных ракет и ракет «воздух — воздух».

Именно такой дистанционный взрыватель и привел в действие боевую часть ракеты, когда она оказалась на минимальном удалении от высотного U-2, который не могли достать на двадцати километрах наши истребители-перехватчики МиГ-21 и Су-19. Взрывной волной и осколками самолет был разрушен, а Пауэрс, чудом уцелевший за бронезащитой двигателя, спасался на парашюте, так и не добравшись до вожделенной цели.

А летел он, как утверждают, в направлении нынешнего Новоуральска — атомного города-призрака, которого полвека не было ни на одной туристской карте. Тем самым владимирцы, сами того не подозревая, не только помогли пресечь наглую шпионскую вылазку, но и защитили от посторонних глаз только что пущенный завод по обогащению урана с использованием газовых центрифуг. Самое секретное в ту пору предприятие Министерства среднего машиностроения СССР, преемником которого стала сегодня госкорпорация «Росатом».

Для надёжного поражения было выпущено ещё несколько зенитных ракет (всего в тот день было выпущено 8 ракет, о чём не упоминалось в официальной советской версии событий). В результате этого был случайно сбит один из двух советских истребителей МиГ-19, поднятых на перехват нарушителя, но летевших ниже и не имевших возможности подняться на высоту полёта U-2. Пилот советского самолёта старший лейтенант Сергей Сафронов погиб и посмертно награждён орденом Красного Знамени (второму МиГ-19 удалось уйти от захвата на сопровождение ЗРК благодаря интенсивному противорадиолокационному манёвру).

Кроме того, на перехват нарушителя был поднят одиночный высотный перехватчик Су-9. Этот самолёт перегонялся с завода в часть и не нёс вооружения, поэтому его пилот Игорь Ментюков получил приказ таранить противника (при этом у него не было шансов спастись — из-за срочности вылета он не надел высотно-компенсационный костюм и не мог безопасно катапультироваться), однако не справился с задачей.