Соединенные Штаты и ЕС совместно пошли на обострение отношений с Россией из-за Украины. Между тем, цели Вашингтона и Брюсселя изначально не совпадали. И если в Белом доме могут праздновать победу, то ЕС скорее оказался в стане проигравших.
Изначально у Соединенных Штатов было две цели. Во-первых, либо вернуть Крым Украине (программа максимум), либо примерно наказать Россию за аннексию полуострова (программа-минимум). И не от большой любви к Украине или ее суверенитету — американцам важно было не допустить, чтобы действия России по аннексии части другого государства стали международным прецедентом. В этом случае возможны были бы осложнения с Китаем (желающим аннексировать Тайвань), Саудовской Аравией и Ираном, которые присматриваются к отдельным странам Ближнего Востока. В результате программы минимум США достигли.
«В прошлом году мы проделали тяжелую работу по введению санкций вместе с нашими союзниками. Некоторые посчитали, что агрессия Путина был мастерской демонстрацией стратегии и силы. Что ж, сегодня именно Америка крепко стоит вместе со своими союзниками, в то время как Россия изолирована, а её экономика рассыпается в пух и прах», — заявил президент Обама в своем послании к Конгрессу.
Второй целью было вбить клин в российско-европейские отношения. В Соединенных Штатах очень опасались, что за счет тесных политико-экономических контактов с Россией (в том числе и создания единого пространства безопасности от Лиссабона до Владивостока) Европа сможет добиться большего равноправия в трансатлантических отношениях, будет более громко требовать соблюдения своих интересов в американской глобальной политике. Сейчас же российско-европейские отношения разрушены, процесс их восстановления займет годы. А на это время у Старого Света останется лишь одна точка опоры — Соединенные Штаты.
В свою очередь, Евросоюз вступил в кампанию по давлению на Россию не только под влиянием США, но и исходя из своих собственных расчетов. Так, своими действиями в ходе украинского кризиса российский президент Владимир Путин в одностороннем порядке изменил правила игры, существовавшие в российско-европейских отношений. В ЕС привыкли, что Москва выступает как периферия Европы, а также не оказывает активного сопротивления вовлечению в европейское пространство стран бывшего Советского союза. Вмешавшись в украинские дела и аннексировав Крым, Владимир Путин потребовал тем самым от ЕС равенства, которое Брюссель ему дать не готов. В Европе рассчитывали, что кампания давления на Россию окажется успешной, что введенные санкции повлекут за собой общественное давление на Кремль, изменения российской политики на Украине и добровольный возврат Москвы на периферию.
Однако этого не произошло. Да, опыт российской истории показывал, что в период тяжелых испытаний народ мог отказывать «царю» в поддержке. Однако это происходило лишь в тех случаях, когда причина, приведшая к этому тяжелому положению, не вызывала чувство сопричастности (первая мировая в ее конечном периоде, непривлекательная компартия в конце 90-х). Крым же абсолютным большинством населения рассматривается как правильный и даже государственнический шаг, а наказание России за это — несправедливостью. Именно поэтому российский народ сплотился вокруг Путина. В то же время сами санкции и данное сплочение уничтожили многолетние плоды ЕС по созданию в России среднего класса, который в будущем мог бы трансформировать российский режим из авторитарного в демократический. Сейчас даже те, кого не устраивала внутренняя политика Кремля, готовы временно отказаться от своих требований либерализации российского политического пространства и выступают в поддержку президента.
И это уже не говоря о том, что конфликт с Россией стоил Европе (в отличие от США) больших денег. Во-первых, потому, Владимир Путин оказался мастером ассиметричных ответов, т.н. «черных лебедей». Введенные продовольственные санкции, отказ от Южного Потока в пользу турецкого маршрута (предоставляющего Турции долгожданный элемент давления на ЕС) — никто не может гарантировать, что в арсенале российского президента не найдется иных ответов, наносящих европейским странам тактический и стратегический урон. Во-вторых, ЕС столкнулся с необходимостью финансировать Украину. Киев не только требует 15 миллиардов долларов, но и высказывает претензии в связи с тем, что ЕС эти деньги не торопится давать.
Именно поэтому Европа взяла курс на стабилизацию отношений с Москвой и выработку некоего модус вивенди на пространстве Украины. О том, насколько этот диалог будет успешен, можно будет судить в начале марта, когда в Евросоюзе будут принимать решение о снятии с Москвы всех или части действующих экономических санкций.
(источник:
segodnia.net/novosti/news/usa-europe.html )
