Игор Мечик (Igor T. Miecik): Я ищу Россию, ищу тот образ, который передала мне мать. Это образ великой и сильной страны, которая умеет одновременно быть справедливой и благородной, не прибегать к использованию танков. В моей первой книге «14:57 в Читу» она вставала из постсоветского хаоса, еще была ощутимой. Я напомню, что в 1995 году в Татарстане планировалось провести референдум по вопросу отделения от России, спустя два года танки вошли в Чечню. К сожалению, из Советского Союза родились абсолютно реакционные страны, и речь не только о России.

— В России нет счастливых людей?

— Когда русские принимают гостей, они выставляют на стол, все, что у них есть, хотя этого немного. Поразительно, что после самых ужасных несчастий и травм они повторяют старую пословицу «Вот жизнь, вот судьба» и могут подняться на ноги после 25 лет лагерей. Александр Солженицын, как и миллионы россиян, пережил голод, лагеря, экспроприацию собственности, унижения и переламывание народного хребта, ликвидацию интеллигенции, но он поднялся и превратил унижение в силу.

— В вашей последней книге, «Катюша со штыком» вы рассказываете о четырнадцати секретах СССР, которые российские власти стараются скрыть от собственных граждан. Что это за секреты?

— Интересные, но мрачные. Это трагические истории, как голод на Украине, блокада Ленинграда, участие женщин и детей в Великой Отечественной войне, послевоенная судьба солдат, ставших инвалидами или побывавших в немецких лагерях, сексуальные излишества кремлевской элиты во главе с монстром Берией, Стаханов с рекордом по добыче угля, а также скрывавшиеся инциденты времен первых экспедиций в космос.

— Две книги и комплекс тем, которые показывают страну с нескольких перспектив.

— «14:57 в Читу» — это книга о современной России, а «Катюша со штыком» призвана популяризировать историю, это рассказ об СССР. Я все еще верю, хотя, возможно, наивно, что Россия и Советский Союз — это два разных образования.

— Говорят, что Россия — не место, а состояние ума. В какой степени на восприятие россиянами самих себя повлияли вытеснение неудобных правд, фальсификация истории, вера в созданные советской пропагандой мифы?

— Это самое тяжелое. В Германии было четыре «д»: демилитаризация, декартелизация, денацификация и демократизация. В сталинской России, в которой тоже был коричневый преступный режим, был только доклад Хрущева, который способствовал перевороту и закреплению новой команды. Культ Великой Отечественной войны смешивается в головах россиян с геройством белых частей в Гражданскую войну. В принципе непонятно, кто хороший, кто плохой: те, кто как Петр Врангель до 1920 года оборонялись в Крыму, или Чапаев на своей тачанке? В этом огромном историческом котле россияне стараются соединить их всех вместе с Жуковым, Коневым, масштабными потерями Красной армии во Вторую мировую войну, чтобы создать из этого государственную идеологию или национальный миф, короче говоря — идентичность. Это сложно, ведь это вода и огонь.