Я отлично помню, что такое быть совсем без денег. Не когда их мало или меньше, чем обычно, а когда их совсем, физически нет.

Знаменитый 1998 год, внезапный и стремительный кризис. Мне 21 год, я только начала писать в журналы и развелась с мужем. И вдруг все рухнуло. Издания, с которыми я работала, либо задерживали гонорары, либо перестали платить совсем. Двести долларов США казались приличной зарплатой, на которую соглашались мои однокурсники, выпускники МГИМО.

Это было время, когда мне почти буквально нечего было есть. Сбережений в 21 год у меня, разумеется, не было. Мой дневной рацион составляли морковка, сметана, хлеб и дешевые карамельки. Ужинать я ездила на любой конец Москвы к чуть более обеспеченным друзьям.

Однажды я сидела совсем грустная, даже в некоторой панике от полной невозможности что-либо изменить прямо сейчас, и вдруг на меня снизошло вселенское равнодушие и умиротворение. Варианта-то всего два варианта: либо я все-таки умру от голода, либо все наладится и деньги откуда-то возьмутся. И действительно, они откуда-то взялись — как только я успокоилась.

Это я к тому, что любому экономическому кризису сопутствуют паника и депрессия, что естественно. Но только бывает, что и паника, и депрессия становятся уже движущей силой этого кризиса.

Я отлично помню, как в «Коммерсанте» вышла статья, общий смысл которой был в том, что Альфа-Банк разоряется. И деньги у меня тогда были именно в Альфа-Банке. Причем я вернулась с отдыха, и мне нужно было снять хоть немного наличных. Ради этого я и пошла в банк, где увидела огромную толпу напуганных газетой вкладчиков. Одновременно магазины на всякий случай перестали принимать карты Альфа-Банка. Было весело. В итоге Альфа-Банк перестал выдавать наличные, что спасло и банк, и деньги вкладчиков.

Паника — отличный способ создания хаоса и проблем.

Сейчас все в легкой истерике из-за того, что рубль дешевеет. Да, это отвратительно. И всегда кажется, что вот только-только в твоей жизни все стало хорошо, как происходит очередной коллапс, и тебя отбрасывает назад. Но эти потрясения — часть нашей жизни. Они происходят постоянно. Хорошо уже, что не война и не революция. Без крови и разрухи.

Мы в России помним самое дно. Когда мы покупали любую еду — только потому, что она еда. Мои друзья месяца два жили на мешке риса и кураги. В гости вместо бутылки вина приносили оливковое масло — бесценный подарок.

США, Канада, Германия прошли через Великую депрессию (сейчас депрессию называют рецессией, чтобы не звучало так депрессивно). После войны Европа была разорена — люди не могли купить детям конфетку (почитайте мемуары Кита Ричардса из «Роллинг Стоунс»). Все это случилось в обозримом прошлом — это жизнь наших бабушек, родителей. Нефтяной кризис, развал СССР, черный вторник, 1998 год, 2008 год — мы прыгаем по кочкам всю жизнь. Не считая наших личных финансовых неприятностей.