Комментарии участников:
Вот Петербург забастовался,
По всем заводам тишина,
Не слышно шума, стоп машина,
И нет рабочих у станка.
Поэт, воспой, где твоя лира,
Воспой сей грозный океан!
Бушует Северна Пальмира,
Как огнедышащий вулкан.
Какие страсти возбудили
Великих нарвскиих сынов?
Куда они толпой спешили
Из мрачных каменных домов?
Шли к государю с челобитной,
Вперёд же всех Гапон их шёл,
Его оружье – крест с молитвой,
Как пастырь, стадо свое вёл.
«Эй, стоп, народ, куда вы прётесь? –
Им грубо крикнул офицер. –
Не то под плеть вы попадётесь,
Расправлюсь с вами я теперь».
«Зачем назад? К царю нам нужно,
Идём вот просьбу подавать», —
Толпа в ответ, сомкнувшись дружно.
«Так вы, мерзавцы, бунтовать?
Им офицер кричит от гнева
Сжимая грозно кулаки.
Стой! Смирно! Поворот налево!
Батальон, вперед! В штыки!»
Творец небесный, что тут стало!
Какая бойня началась!
Штыков щетина засверкала,
Толпа со страхом поднялась.
Казалось, звери, а не люди
Так беззащитных бить могли,
Штыки ломали спины, груди,
Немалы жертвы полегли
Священник – «первый друг народа»
Он, удирая, прокричал.
«Вперёд, друзья, вас ждёт свобода!»
Сказал: «Прощайте…» и удрал.
Столицу обнял ужас горя,
Весь Нарвский трупами покрыт,
Невинной крови льется море,
Позор тиранам, вечный стыд.
Манеж телами завалили, —
Хватила дела палачам,
Они на кладбище возили
Вагоны мёртвых по ночам.
По всем заводам тишина,
Не слышно шума, стоп машина,
И нет рабочих у станка.
Поэт, воспой, где твоя лира,
Воспой сей грозный океан!
Бушует Северна Пальмира,
Как огнедышащий вулкан.
Какие страсти возбудили
Великих нарвскиих сынов?
Куда они толпой спешили
Из мрачных каменных домов?
Шли к государю с челобитной,
Вперёд же всех Гапон их шёл,
Его оружье – крест с молитвой,
Как пастырь, стадо свое вёл.
«Эй, стоп, народ, куда вы прётесь? –
Им грубо крикнул офицер. –
Не то под плеть вы попадётесь,
Расправлюсь с вами я теперь».
«Зачем назад? К царю нам нужно,
Идём вот просьбу подавать», —
Толпа в ответ, сомкнувшись дружно.
«Так вы, мерзавцы, бунтовать?
Им офицер кричит от гнева
Сжимая грозно кулаки.
Стой! Смирно! Поворот налево!
Батальон, вперед! В штыки!»
Творец небесный, что тут стало!
Какая бойня началась!
Штыков щетина засверкала,
Толпа со страхом поднялась.
Казалось, звери, а не люди
Так беззащитных бить могли,
Штыки ломали спины, груди,
Немалы жертвы полегли
Священник – «первый друг народа»
Он, удирая, прокричал.
«Вперёд, друзья, вас ждёт свобода!»
Сказал: «Прощайте…» и удрал.
Столицу обнял ужас горя,
Весь Нарвский трупами покрыт,
Невинной крови льется море,
Позор тиранам, вечный стыд.
Манеж телами завалили, —
Хватила дела палачам,
Они на кладбище возили
Вагоны мёртвых по ночам.
источник: img-fotki.yandex.ruКак прекрасен Октябрь!
Как он вечен!
Как чисты его линии… Звуки.
Человечен же будь, человече!
Сквозь соблазны, угрозы и муки.
С чем поздравлять?
Когда человек начинает замечать свой возраст — это значит дни его катятся к закату.
Когда страна начинает с помпой отмечать каждый год своего существования — это значит она загнивает.
Идея должна быть не написана большими буквами на крыше гастронома, а должна быть выжжена огнем в сердце.
Когда человек начинает замечать свой возраст — это значит дни его катятся к закату.
Когда страна начинает с помпой отмечать каждый год своего существования — это значит она загнивает.
Идея должна быть не написана большими буквами на крыше гастронома, а должна быть выжжена огнем в сердце.
Веха. Выжжена в сердцах. Великий прекрасный, ужасный исторический опыт. Уникальный. Каким бы ни был путь, он наш.
И ошибки прошлого, и подвиги, и наработки прошлого еще ни раз помогут нам и спасут нас. Если будем помнить.
Праздник для кого — то? Право на свободу убеждений. Для меня — День Памяти.
И ошибки прошлого, и подвиги, и наработки прошлого еще ни раз помогут нам и спасут нас. Если будем помнить.
Праздник для кого — то? Право на свободу убеждений. Для меня — День Памяти.
Да, за этот год потоптались орды у нас и по Октябрю, и по Ленину.
Каким-то чудом не запретили поминать.
Тем дороже память.
Каким-то чудом не запретили поминать.
Тем дороже память.
