«Люди мечтают вечно жить… Но большинство хочет вечной жизни на земле, а не на небе».
Теннеси Ульямс (Том Ланир)
Все началось в 1969-м году, на другом континенте, где на ферме города Бетл (США) прошел знаменитый фестиваль Вудсток. Так начиналась «новая волна». Чуть позже она докатилась до нас.
Собственно, об этом и пойдет речь в нашем небольшом очерке – как искусство «протеста против» превратилось в «искусство для», в первую очередь «потребления для». Или как идеалы стали симулякрами.
Наши наблюдения основаны на методологии т.н. ценностных реостатов, разработанных Центром научной политической мысли и идеологии. Что можно назвать либеральным искусством сегодня? Ну, очевидно, те жанры искусства, что отстаивают либеральные ценности.
Для нашей страны антиценностями являются такие характеристики, как: неограниченная ответственностью и долгом свобода, автономность индивидуума, идейная деавтаркизация, возрастание степени открытости в отношении Запада, региональная автономизация, гедонизм, ревизия прошлого, отрицание исторической преемственности, девальвация ценностей государственного служения, антисистема, контркультура.
И напротив, высшими ценностями провозглашаются: религия, вера, душа, совесть, добро, нестяжательство, труд, разум, патриотизм, семья и созидательность.
В нашей работе мы попытаемся показать, как на протяжении всего 20-ти лет с начала «лютого либерализма», а затем «суверенной демократии» творческая свобода самовыражения художника превратилась в маргинальный проект контрискусства, когда некогда запрещенные вещи сначала стали трендом и модой, а затем деградировали до похабщины и антисистемной макулатуры.
Действительно, 1991-93 годы стали переломными. Уже нельзя было представить себе разгон выставок бульдозерами или, скажем, цензуру, которой подвергался, например, Солженицын. В 1993-м году на волне «свободы от…» (от диктатов и цензоров, от политически «верной» и, напротив, «нежелательной» информации) создается, например, Национал-Большевистская партия (НБП). Это уже многим позже она превратится в горстку молодчиков, устраивающих провокации, а тогда интеллектуальные лидеры современности Эдуард Лимонов, Егор Летов, Александр Дугин и Сергей Курехин несли в политику протест искусства. В образах, что они создавали, например, в «Это я – Эдичка», романе, написанном в эмиграции, но изданным в более 600 тыс. копий в России в период с 1991-го по 1993-й год. Цой уже трагически погиб, но поднятая волна «русского рока» жила. Не случайно, кстати, в обиход вошло определение именно «русского рока». Написанная в 1971-м году культовая книга «Страх и отвращение в Лас-Вегасе» Томпсона не могла быть понятна советскому человеку. От того и захватывали сердца «Перемен» Цоя и «Все идет по плану» Летова. Но со «свободой от» начала появляться и «свобода для».
Продолжение