Комментарии участников:
ПРОДОЛЖЕНИЕ СТАТЬИ:
Есть у России некоторая зацепка, которая может позволить не исполнять решение Суда. И за это нужно благодарить не нынешнюю исполнительную власть (всю – от Ельцина до Путина), а… парламент. Тот самый, что принято представлять у нас как недееспособный и потому бесполезный. Причем, прежде всего, не нынешний, выстроенный по стойке «смирно» перед президентом и исполнительной «вертикалью», а прежний, из тех самых лихих девяностых – преимущественно тогда левый и национально ориентированный.
Именно этот тогдашний «недееспособный» парламент, вопреки всему давлению властной «вертикали», категорически отказался ратифицировать Европейскую энергетическую хартию, послушно подписанную властью исполнительной.
Не без гордости могу сказать, что есть в этом и мой, хотя и небольшой вклад. Мы – тогдашняя независимая от президента и исполнительной власти Счетная палата – дали резко отрицательное заключение на Европейскую энергетическую хартию и не рекомендовали парламенту ее ратифицировать. Ключевую же роль, разумеется, сыграли депутаты (не все, а, повторю, левых и национально ориентированных фракций) – те, кто, собственно, голосовал против ратификации. На них здорово давили, но они не поддались.
Теперь, спустя 17 лет, Гаагский третейский суд присуждает акционерам ЮКОСа компенсацию от Российской Федерации в 52 миллиарда долларов, ссылаясь на то, что Россия нарушила своими действиями эту самую Энергетическую хартию – не ратифицированную Россией.
Конечно, вопрос о той или иной степени обязанности государства выполнять соглашение, подписанное, но не ратифицированное, имеет право на существование – во всяком случае, если подпись руководителей государства под соглашением так и не отозвана. Но это уже, согласитесь, вопрос дискуссионный.
Ведь на то и процедура ратификации соглашений парламентом, на то парламент и отвечает за бюджет (выделяет бюджетные средства), чтобы никакие обязательства исполнительной власти, не подкрепленные согласием парламента, не могли влечь за собой финансовых обязательств из бюджета государства.
То есть, поясню, одно дело – требование не осуществлять явных действий вопреки подписанным (но еще не ратифицированным) соглашениям, и совсем другое – пытаться налагать на государства финансовые обязательства в связи с действиями глав государств и правительств, не поддержанными народом и его представителем – парламентом. Слабые государства и безвольные власти, разумеется, можно и в этом смысле «нагибать» как угодно. Но применительно, например, к США совершенно невозможно себе представить, чтобы не ратифицированные Конгрессом соглашения могли налагать на эту страну какие-либо даже самые минимальные финансовые обязательства.
Таким образом, фиксируем, что вопрос об обязательствах России здесь как минимум дискуссионный. Стоит низко поклониться нашей российской Государственной Думе, не ратифицировавшей 17 лет назад (и еще долго в последовавшие годы) Европейскую энергетическую хартию. Если же выяснится, что подпись российских представителей под этим документом с тех пор официально так и не отозвана (а иначе с чего бы Третейскому суду на эту Хартию ссылаться?), то, согласитесь, это – основание для очередного серьезного вопроса перед нашим нынешним главой государства. Это тогда – его персональная ответственность.
О прочих же обстоятельствах (ранее мною уже многократно описанных, но о которых сейчас уместно напомнить) вновь всплывшего масштабного многоходового мошенничества, вследствие которого мы оказываемся в долгу у глобальных скупщиков краденого, а также об ответственности конкретных лиц за то, что мы фактически (безотносительно подсудности Гаагскому третейскому суду и применимости Европейской энергетической хартии) опять должники, – в следующей статье.
Есть у России некоторая зацепка, которая может позволить не исполнять решение Суда. И за это нужно благодарить не нынешнюю исполнительную власть (всю – от Ельцина до Путина), а… парламент. Тот самый, что принято представлять у нас как недееспособный и потому бесполезный. Причем, прежде всего, не нынешний, выстроенный по стойке «смирно» перед президентом и исполнительной «вертикалью», а прежний, из тех самых лихих девяностых – преимущественно тогда левый и национально ориентированный.
Именно этот тогдашний «недееспособный» парламент, вопреки всему давлению властной «вертикали», категорически отказался ратифицировать Европейскую энергетическую хартию, послушно подписанную властью исполнительной.
Не без гордости могу сказать, что есть в этом и мой, хотя и небольшой вклад. Мы – тогдашняя независимая от президента и исполнительной власти Счетная палата – дали резко отрицательное заключение на Европейскую энергетическую хартию и не рекомендовали парламенту ее ратифицировать. Ключевую же роль, разумеется, сыграли депутаты (не все, а, повторю, левых и национально ориентированных фракций) – те, кто, собственно, голосовал против ратификации. На них здорово давили, но они не поддались.
Теперь, спустя 17 лет, Гаагский третейский суд присуждает акционерам ЮКОСа компенсацию от Российской Федерации в 52 миллиарда долларов, ссылаясь на то, что Россия нарушила своими действиями эту самую Энергетическую хартию – не ратифицированную Россией.
Конечно, вопрос о той или иной степени обязанности государства выполнять соглашение, подписанное, но не ратифицированное, имеет право на существование – во всяком случае, если подпись руководителей государства под соглашением так и не отозвана. Но это уже, согласитесь, вопрос дискуссионный.
Ведь на то и процедура ратификации соглашений парламентом, на то парламент и отвечает за бюджет (выделяет бюджетные средства), чтобы никакие обязательства исполнительной власти, не подкрепленные согласием парламента, не могли влечь за собой финансовых обязательств из бюджета государства.
То есть, поясню, одно дело – требование не осуществлять явных действий вопреки подписанным (но еще не ратифицированным) соглашениям, и совсем другое – пытаться налагать на государства финансовые обязательства в связи с действиями глав государств и правительств, не поддержанными народом и его представителем – парламентом. Слабые государства и безвольные власти, разумеется, можно и в этом смысле «нагибать» как угодно. Но применительно, например, к США совершенно невозможно себе представить, чтобы не ратифицированные Конгрессом соглашения могли налагать на эту страну какие-либо даже самые минимальные финансовые обязательства.
Таким образом, фиксируем, что вопрос об обязательствах России здесь как минимум дискуссионный. Стоит низко поклониться нашей российской Государственной Думе, не ратифицировавшей 17 лет назад (и еще долго в последовавшие годы) Европейскую энергетическую хартию. Если же выяснится, что подпись российских представителей под этим документом с тех пор официально так и не отозвана (а иначе с чего бы Третейскому суду на эту Хартию ссылаться?), то, согласитесь, это – основание для очередного серьезного вопроса перед нашим нынешним главой государства. Это тогда – его персональная ответственность.
О прочих же обстоятельствах (ранее мною уже многократно описанных, но о которых сейчас уместно напомнить) вновь всплывшего масштабного многоходового мошенничества, вследствие которого мы оказываемся в долгу у глобальных скупщиков краденого, а также об ответственности конкретных лиц за то, что мы фактически (безотносительно подсудности Гаагскому третейскому суду и применимости Европейской энергетической хартии) опять должники, – в следующей статье.
Нельзя уступать шантажу, даже если цена противостояния много выше «платы» (которая потом будет только рости).
Дико обидно, что за «скупщиков краденого» типа Роснефти должны расплачиваться все мы. Чтоб вам, ворам и жуликам, век покоя не видать! Как говорит одна моя подруга, «упыри вы все откоматоженные!»
