Комментарии участников:
Санкции не работают — это третий вывод.
И все же США применяют эти меры чаще других и обычно выступают инициаторами введения как можно более широких санкций. Но сами американцы (на эту тему регулярно проводят исследования) хорошо понимают, что санкции малоэффективны. Вместе с тем всякий раз с приходом той или иной администрации возникает вопрос, а что же все-таки делать? И здесь, судя по современной истории, возникает несколько вариантов.
Первый — оставить все как есть, с той лишь разницей, что давление будет неизменно усиливаться.
Второй вариант сводится к попыткам смены режима в указанном государстве. Этому могут способствовать объективные процессы — ухудшение экономической ситуации, социальные протесты и тому подобное. В ход также идут искусственные схемы расшатывания обстановки.
Крайняя мера — война. Ирак и Ливия подошли к этому рубежу ослабленными, в том числе из-за санкций. Против саддамовского Ирака эмбарго действовало более 12 лет, и государство, богатое нефтью и газом, за это время обнищало и погрузилось в коррупцию.
Проблема была еще и в том, что, в отличие от соседнего Ирана, в Ираке образовался слишком большой разрыв между авторитарной властью и населением. В Иране, например, граждане более сплочены вокруг духовного руководства. Санкции этому только способствуют. Они разжигают антизападные настроения среди населения, а правительству удобно списывать на внешнее давление проблемы в экономике.
Вывод четвертый — на каком-то этапе санкции могут быть властям даже выгодны.
Могут быть и другие сценарии. Мало кто сегодня помнит, что эмбарго против Ирана впервые было введено не после исламской революции 1979 года, а на несколько лет еще при шахе, когда иранцы пошли в 1951 году на национализацию своей нефтяной промышленности. США и Великобритания, чьи компании потерпели убытки, сразу же ввели против Ирана санкции.
В западных банках были заморожены иранские активы, но самым тяжелым были ограничения на закупку нефти из Ирана. Иранские экспортные поставки снизились до минимума, доходы в бюджет упали, начались волнения, а уже в 1953 году правительство иранского премьера Мохаммеда Мосаддыка было свергнуто, как считается, не без участия ЦРУ.
Пятый вывод заключается в том, что санкции бывают прелюдией для других, более решительных, действий.
Иногда для этого-то они и вводятся — чтобы ослабить страну. Санкции — это пауза, длительная или не очень, но перед бурей.
Однако правительство Мосаддыка и само допустило немало экономических просчетов, так что исторически неверно полностью списывать внутренние неурядицы на внешние козни. Пример современного Ирана, где в государстве существует грамотное планирование и четко выстроена система управления, где контроль государства сочетается с развитием малого и среднего бизнеса, показывает, что при наличии воли с санкциями можно справляться.
Шестой вывод еще и в том, что каждая страна противостоит санкциям по-своему, да и меры давления бывают разными.
Против Ирана периодически вводят новые санкции, но иногда на время их ослабляют, решая, что лучше вести переговоры и договариваться. Американские санкции действуют против Исламской республики Иран уже 35 лет, с 1979 года. Позже к ним добавились санкции Евросоюза, а затем и ООН. Выстоять против такого давления все же можно, но это требует большой мобилизации ресурсов.
Самый яркий пример, когда давили, но в меру и без толку, — это санкции против Китая, введенные США и Европой после подавления студенческих выступлений на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. От китайских инвестиций, товаров и рабочей силы настолько зависят многие, что, к огорчению правозащитников, эти меры были как щекотка панде.
Тут же напрашивается и седьмой вывод.
Чем сильнее политическая система, чем шире и лояльнее правительству прослойка среднего класса, чем прочнее экономика и чем более от нее зависят другие — тем труднее на такое государство давить извне.
Однако в любом случае жизнь населения неизбежно ухудшается, и, несмотря на бодрую риторику властей, в том же Иране растут безработица и инфляция, падает курс местной валюты, увеличиваются тарифы, ухудшается инфраструктура. Правительству все сложнее выполнять свои социальные обязательства.
А планы развития национальной экономики сталкиваются с реальностью глобализации, не терпящей изоляции. Знаю это не понаслышке, поскольку много раз бывала в различных странах, затронутых санкциями, и видела их воздействие в динамике.
Вывод восьмой — из-за санкций всем придется затянуть пояса.
А вот насколько туго — зависит от обстоятельств и от разумности ответных действий.
Санкции, как показывает опыт, в любом случае, не могут длиться до бесконечности. Это-то и понятно, потому как от них страдают и сами их инициаторы. Это финансовые потери для правительственных бюджетов и законопослушных торговцев, хотя и золотая жила для контрабандистов. А поскольку заинтересованные бизнесмены по обе стороны всячески пытаются ограничения обойти, включая незаконными методами, то это еще и источник коррупции.
Вывод девятый: эмбарго — это холодное обоюдоострое оружие, и его опасно держать в руках долго.
Раз уж санкции так плохи, то, спрашивается, зачем их вводить? Как пишут многие американские политологи, США применяют санкции чаще всего тогда, когда не имеют четкой линии поведения в отношении того или иного государства и, главное, не хотят ввязываться с ним в горячий конфликт.
Эксперты подсчитали, что с 1990-х годов и до сегодняшнего времени американцы вводили санкции в шесть раз чаще, чем до этого в течение 45 лет. Санкции — это спонтанная реакция на события в ситуации, когда нет стратегии.
А еще это альтернатива войне.
И этот десятый по счету вывод, наверное, наиболее утешителен. Война всегда хуже.
И все же США применяют эти меры чаще других и обычно выступают инициаторами введения как можно более широких санкций. Но сами американцы (на эту тему регулярно проводят исследования) хорошо понимают, что санкции малоэффективны. Вместе с тем всякий раз с приходом той или иной администрации возникает вопрос, а что же все-таки делать? И здесь, судя по современной истории, возникает несколько вариантов.
Первый — оставить все как есть, с той лишь разницей, что давление будет неизменно усиливаться.
Второй вариант сводится к попыткам смены режима в указанном государстве. Этому могут способствовать объективные процессы — ухудшение экономической ситуации, социальные протесты и тому подобное. В ход также идут искусственные схемы расшатывания обстановки.
Крайняя мера — война. Ирак и Ливия подошли к этому рубежу ослабленными, в том числе из-за санкций. Против саддамовского Ирака эмбарго действовало более 12 лет, и государство, богатое нефтью и газом, за это время обнищало и погрузилось в коррупцию.
Проблема была еще и в том, что, в отличие от соседнего Ирана, в Ираке образовался слишком большой разрыв между авторитарной властью и населением. В Иране, например, граждане более сплочены вокруг духовного руководства. Санкции этому только способствуют. Они разжигают антизападные настроения среди населения, а правительству удобно списывать на внешнее давление проблемы в экономике.
Вывод четвертый — на каком-то этапе санкции могут быть властям даже выгодны.
Могут быть и другие сценарии. Мало кто сегодня помнит, что эмбарго против Ирана впервые было введено не после исламской революции 1979 года, а на несколько лет еще при шахе, когда иранцы пошли в 1951 году на национализацию своей нефтяной промышленности. США и Великобритания, чьи компании потерпели убытки, сразу же ввели против Ирана санкции.
В западных банках были заморожены иранские активы, но самым тяжелым были ограничения на закупку нефти из Ирана. Иранские экспортные поставки снизились до минимума, доходы в бюджет упали, начались волнения, а уже в 1953 году правительство иранского премьера Мохаммеда Мосаддыка было свергнуто, как считается, не без участия ЦРУ.
Пятый вывод заключается в том, что санкции бывают прелюдией для других, более решительных, действий.
Иногда для этого-то они и вводятся — чтобы ослабить страну. Санкции — это пауза, длительная или не очень, но перед бурей.
Однако правительство Мосаддыка и само допустило немало экономических просчетов, так что исторически неверно полностью списывать внутренние неурядицы на внешние козни. Пример современного Ирана, где в государстве существует грамотное планирование и четко выстроена система управления, где контроль государства сочетается с развитием малого и среднего бизнеса, показывает, что при наличии воли с санкциями можно справляться.
Шестой вывод еще и в том, что каждая страна противостоит санкциям по-своему, да и меры давления бывают разными.
Против Ирана периодически вводят новые санкции, но иногда на время их ослабляют, решая, что лучше вести переговоры и договариваться. Американские санкции действуют против Исламской республики Иран уже 35 лет, с 1979 года. Позже к ним добавились санкции Евросоюза, а затем и ООН. Выстоять против такого давления все же можно, но это требует большой мобилизации ресурсов.
Самый яркий пример, когда давили, но в меру и без толку, — это санкции против Китая, введенные США и Европой после подавления студенческих выступлений на площади Тяньаньмэнь в 1989 году. От китайских инвестиций, товаров и рабочей силы настолько зависят многие, что, к огорчению правозащитников, эти меры были как щекотка панде.
Тут же напрашивается и седьмой вывод.
Чем сильнее политическая система, чем шире и лояльнее правительству прослойка среднего класса, чем прочнее экономика и чем более от нее зависят другие — тем труднее на такое государство давить извне.
Однако в любом случае жизнь населения неизбежно ухудшается, и, несмотря на бодрую риторику властей, в том же Иране растут безработица и инфляция, падает курс местной валюты, увеличиваются тарифы, ухудшается инфраструктура. Правительству все сложнее выполнять свои социальные обязательства.
А планы развития национальной экономики сталкиваются с реальностью глобализации, не терпящей изоляции. Знаю это не понаслышке, поскольку много раз бывала в различных странах, затронутых санкциями, и видела их воздействие в динамике.
Вывод восьмой — из-за санкций всем придется затянуть пояса.
А вот насколько туго — зависит от обстоятельств и от разумности ответных действий.
Санкции, как показывает опыт, в любом случае, не могут длиться до бесконечности. Это-то и понятно, потому как от них страдают и сами их инициаторы. Это финансовые потери для правительственных бюджетов и законопослушных торговцев, хотя и золотая жила для контрабандистов. А поскольку заинтересованные бизнесмены по обе стороны всячески пытаются ограничения обойти, включая незаконными методами, то это еще и источник коррупции.
Вывод девятый: эмбарго — это холодное обоюдоострое оружие, и его опасно держать в руках долго.
Раз уж санкции так плохи, то, спрашивается, зачем их вводить? Как пишут многие американские политологи, США применяют санкции чаще всего тогда, когда не имеют четкой линии поведения в отношении того или иного государства и, главное, не хотят ввязываться с ним в горячий конфликт.
Эксперты подсчитали, что с 1990-х годов и до сегодняшнего времени американцы вводили санкции в шесть раз чаще, чем до этого в течение 45 лет. Санкции — это спонтанная реакция на события в ситуации, когда нет стратегии.
А еще это альтернатива войне.
И этот десятый по счету вывод, наверное, наиболее утешителен. Война всегда хуже.
