Комментарии участников:
— Для создания террористического государства совсем необязательно, чтобы большинство его населения прониклось идеями бандитизма и террора. Если 5% граждан станут бандитами, этого хватит, чтобы они захватили власть над всеми остальными. Не надо, чтобы большинство населения Дагестана разделило идеи салафизма, им достаточно просто захватить власть. Вот как в Бахрейне — страна шиитская, а во главе стоят салафиты.
— Взорванный в Дагестане шейх Саид Афанди пытался вести с ними переговоры… Они будут продолжены?
— А зачем с ними садиться за стол переговоров? Мы видим, к чему привели переговоры. Самые страшные теракты против духовных лидеров Дагестана произошли сразу после начала этих переговоров. И инициатором был вовсе не шейх Афанди. Некие чиновники из дагестанских властей, решив, что обычными путями с террористами не справиться, сильно попросили шейха Афанди дать салафитам последний шанс. И он согласился.
— Вообще проблема ваххабизма актуальна только на Кавказе и в Поволжье?
— Увы, он распространен повсеместно. Я вот на Чукотке был в этом году, думал, может, там их нет. Оказывается, и там есть, завербовали одного местного — эвена по национальности. В Якутии — в городе Нерюнгри — и то два человека завербованы ваххабитами. Один снайпером в Дагестане воевал, якут, а другая — еврейка — попала аж в Пакистан после окончания «школы». Это надо было сильно постараться, чтобы из Якутии попасть в Пакистан. Эта зараза есть везде, и сейчас огромное давление оказывается на власти, чтобы ваххабизм легализовать. Хотя прокуратура неоднократно предлагала запретить его как экстремистское течение.
— То есть исламская революция в России возможна?
— Только не исламская, а ваххабитская. Мы видели ее в Египте и Ливии, и она вполне может случиться в ряде регионов России.
— Тогда возникает вопрос: что делать, как должны власти реагировать?
— Единственным, кому удалось защитить традиционное мусульманское духовенство от ваххабитов, у нас является Рамзан Кадыров. Он никаких переговоров с ними не вел, комиссий по примирению не создавал, легализацией салафизма не занимался, а просто их уничтожил и выдавил…
— У него зато бывшие боевики стали милиционерами.
— Ну да… Если для этого условием была принесенная из леса голова амира, то это вполне нормальная адаптация. А если голословные заявления, что я теперь люблю Россию, — ну, может, нет. Я не знаю детально, как он их в милицию записывал, но, подозреваю, на слово не сильно верил. Сейчас мы видим совершенно критическую ситуацию: страшным образом деморализованы наши союзники, понеся огромные потери. И тем не менее настаивают на продолжении этого диалога, который ведет только к новым жертвам.
ЗВОНОК В ДАГЕСТАН
Галина ХИЗРИЕВА, эксперт по Дагестану, последовательница шейха Саида Афанди: Нужны жесткие упредительные меры
— Галина Амировна, зачем вообще нужны были переговоры с салафитами?
— Действительно, совместить ваххабитскую идеологию культа смерти с миролюбивой идеологией нашего шейха Саида Афанди очень сложно. Но поскольку политическая ситуация в Дагестане на тот момент была такова, что было необходимо хоть как-то остановить кровопролитие, муфтий Ахмад-хаджи Абдуллаев предпринял попытку переговоров с, так сказать, «лесными братьями».
— А технически как это происходило?
— Ситуация начала развиваться, еще когда был жив ректор исламского института в Махачкале Максуд Садиков. Он был убит 7 июня. По просьбе высшего чиновничества он инициировал этот диалог. Было несколько переговоров… Некоторых из участников уже нет в живых, и среди убитых как раз вот с ваххабитской стороны нет никого. Конечно, в этих переговорах участвовали не сами боевики. Им по их понятиям нельзя садиться за один стол с представителями тагута — теми, кто имеет отношение к государству. Поэтому они присылают своих переговорщиков.
— Грубо говоря, тех, кого не повяжет ФСБ?
— Совершенно верно. Это люди, на которых нет крови, скажем так. Но пособниками их можно назвать в полной мере.
— Вы тоже считаете, что убийства в Дагестане и Татарстане связаны между собой?
— Посудите сами. Дагестаном была предпринята попытка духовно объединиться с Республикой Татарстан. Когда там новый муфтий начал проводить курс на деваххабизацию, появились естественные связи и естественная симпатия между двумя духовными управлениями. И что мы сразу увидели? Два двойных теракта по одной и той же схеме. Совершенно ясно, что существует ваххабитское подполье, о котором чиновничество говорило, что это только идеологическая проблема. И дальше ситуация будет стремительно ухудшаться, если не принять жестких упредительных мер.
— Взорванный в Дагестане шейх Саид Афанди пытался вести с ними переговоры… Они будут продолжены?
— А зачем с ними садиться за стол переговоров? Мы видим, к чему привели переговоры. Самые страшные теракты против духовных лидеров Дагестана произошли сразу после начала этих переговоров. И инициатором был вовсе не шейх Афанди. Некие чиновники из дагестанских властей, решив, что обычными путями с террористами не справиться, сильно попросили шейха Афанди дать салафитам последний шанс. И он согласился.
— Вообще проблема ваххабизма актуальна только на Кавказе и в Поволжье?
— Увы, он распространен повсеместно. Я вот на Чукотке был в этом году, думал, может, там их нет. Оказывается, и там есть, завербовали одного местного — эвена по национальности. В Якутии — в городе Нерюнгри — и то два человека завербованы ваххабитами. Один снайпером в Дагестане воевал, якут, а другая — еврейка — попала аж в Пакистан после окончания «школы». Это надо было сильно постараться, чтобы из Якутии попасть в Пакистан. Эта зараза есть везде, и сейчас огромное давление оказывается на власти, чтобы ваххабизм легализовать. Хотя прокуратура неоднократно предлагала запретить его как экстремистское течение.
— То есть исламская революция в России возможна?
— Только не исламская, а ваххабитская. Мы видели ее в Египте и Ливии, и она вполне может случиться в ряде регионов России.
— Тогда возникает вопрос: что делать, как должны власти реагировать?
— Единственным, кому удалось защитить традиционное мусульманское духовенство от ваххабитов, у нас является Рамзан Кадыров. Он никаких переговоров с ними не вел, комиссий по примирению не создавал, легализацией салафизма не занимался, а просто их уничтожил и выдавил…
— У него зато бывшие боевики стали милиционерами.
— Ну да… Если для этого условием была принесенная из леса голова амира, то это вполне нормальная адаптация. А если голословные заявления, что я теперь люблю Россию, — ну, может, нет. Я не знаю детально, как он их в милицию записывал, но, подозреваю, на слово не сильно верил. Сейчас мы видим совершенно критическую ситуацию: страшным образом деморализованы наши союзники, понеся огромные потери. И тем не менее настаивают на продолжении этого диалога, который ведет только к новым жертвам.
ЗВОНОК В ДАГЕСТАН
Галина ХИЗРИЕВА, эксперт по Дагестану, последовательница шейха Саида Афанди: Нужны жесткие упредительные меры
— Галина Амировна, зачем вообще нужны были переговоры с салафитами?
— Действительно, совместить ваххабитскую идеологию культа смерти с миролюбивой идеологией нашего шейха Саида Афанди очень сложно. Но поскольку политическая ситуация в Дагестане на тот момент была такова, что было необходимо хоть как-то остановить кровопролитие, муфтий Ахмад-хаджи Абдуллаев предпринял попытку переговоров с, так сказать, «лесными братьями».
— А технически как это происходило?
— Ситуация начала развиваться, еще когда был жив ректор исламского института в Махачкале Максуд Садиков. Он был убит 7 июня. По просьбе высшего чиновничества он инициировал этот диалог. Было несколько переговоров… Некоторых из участников уже нет в живых, и среди убитых как раз вот с ваххабитской стороны нет никого. Конечно, в этих переговорах участвовали не сами боевики. Им по их понятиям нельзя садиться за один стол с представителями тагута — теми, кто имеет отношение к государству. Поэтому они присылают своих переговорщиков.
— Грубо говоря, тех, кого не повяжет ФСБ?
— Совершенно верно. Это люди, на которых нет крови, скажем так. Но пособниками их можно назвать в полной мере.
— Вы тоже считаете, что убийства в Дагестане и Татарстане связаны между собой?
— Посудите сами. Дагестаном была предпринята попытка духовно объединиться с Республикой Татарстан. Когда там новый муфтий начал проводить курс на деваххабизацию, появились естественные связи и естественная симпатия между двумя духовными управлениями. И что мы сразу увидели? Два двойных теракта по одной и той же схеме. Совершенно ясно, что существует ваххабитское подполье, о котором чиновничество говорило, что это только идеологическая проблема. И дальше ситуация будет стремительно ухудшаться, если не принять жестких упредительных мер.