Один из авторов идеи Сочи-2014, владелец холдинга «Интеррос» Владимир Потанин рассказал Forbes, как родился олимпийский проект и почему он в итоге не оправдал ожиданий инвесторов

Несколько цитат:

Главный вопрос для Потанина и других инвесторов — реструктуризация кредитов, выданных под олимпийскую стройку. «Я эту тему педалирую и педалировать буду», — стучит кулаком по столу Потанин. Уже год, как все олимпийские инвесторы, включая «Газпром», Сбербанк и «Базэл», пишут письма в правительство с просьбой субсидировать ставку кредитов и создать в Сочи особую экономическую зону с льготным налоговым режимом. Ошибки были изначально заложены в трехтомнике заявочной книги, считает Потанин.
Первоначальные цифры были взяты фактически с потолка — не было не то что детальных проектов, но даже таких изысканий, которые позволили бы более или менее точно оценить стоимость затрат. Оценки были в стиле: «Железную дорогу в принципе можно здесь проложить? Можно. Рисуем».
В итоге общий олимпийский бюджет за семь лет вырос с 314 млрд до 1,5 трлн рублей.

В январе 2014 года член МОК Жан Франко Каспер поделился оценками, что в России на больших проектах вроде Олимпийских игр из-за коррупции исчезает порядка 30% средств. Впрочем, это не официальная позиция МОК, а частное высказывание Каспера. Но отвечая на вопросы о том, как можно было затевать гигантскую спортивную стройку в стране с таким разгулом коррупции, как Россия, Потанин явно злится — заметно, что эта тема его очень задевает.

— Да, конечно же, коррупционный элемент очень силен во всех сферах жизнедеятельности.

— Какой процент?

— Процент обычный, стандартный.

— Какой — стандартный?

На этом вопросе и без того подвижный Потанин почти подпрыгивает на стуле и призывает корреспондентов Forbes «к порядку». «Стандартный» для российских мегапроектов процент откатов он так и не назвал, но он явно не маленький. «Коррупционная составляющая в нашей стране имеет макроэкономический характер», — таким комментарием решил ограничиться Потанин.

— Скажу к этому еще такую вещь. Я понял, что у нас есть кризис философско-мотивировочный. Вот условно говоря, если мы построим этот курорт и не обанкротимся, — это будет хорошо или плохо? Для меня, например, очевидно, что это будет очень хорошо. Но это не для всех очевидно.

— Вы кого-то конкретно имеете в виду?

— Представители краевой и городской администрации, различных министерств и ведомств, политики, депутаты Государственной думы. Следственных органов даже не надо…

— Да, дорого, да, криво, но вот как смогли. И получилось значительно лучше, чем многое другое, что у нас строилось.
Давайте серьезно говорить. У нас столько распилочных в государстве, а здесь сделано хоть что-то для людей.

Полное интервью по ссылке.