Властимил позвонил мне в конце августа прошлого года. «Я хочу, чтобы ты знал: завтра я ложусь на лечение. Сначала мне будут чистить кровь от медикаментов, затем отправлюсь в клинику в Праге — бороться со своими проблемами. Предупреждаю, что разговаривать мы не сможем до декабря — это место очень строгого режима. Имей это в виду и пока никому ничего не рассказывай. Я больше так не могу, если продолжу в том же духе — неизвестно, чем все это кончится…» Даже несмотря на шок, я сумел тогда оценить силу подобного решения и сказать об этом Властимилу. Поверьте, говорить было трудно…