После нескольких лет благополучия наша анимация оказалась на пороге нового пугающего кризиса. Проекты заморожены, студии закрываются, режиссеры ищут работу не по профессии и подумывают об отъезде за рубеж. Этот кризис может стать фатальным для нашей мультипликации – если сегодня номинации на «Оскар» мы воспринимаем как должное, то уже через пару лет о добрых традициях нашей школы и о победах наших мультфильмов на престижных киносмотрах мы уже будем говорить в прошедшем времени.

Уже скоро эти славные времена останутся в прошлом. Кризис для анимации начался раньше, чем для других отраслей, и ударил сильнее, чем по другим.

Самый сильный удар пришелся по большим студиям авторского кино. Сегодня почти все они либо приостановили работу, либо вообще ее прекратили. Так, на грани закрытия находится «Большая Студия Пилот». В то время как широкая общественность отмечала 20-летие первой независимой и главной на сегодняшний день русской студии, «пилотовские» режиссеры уже не получали зарплату и постепенно собирали вещи, готовясь освободить рабочие места. После Нового года большая часть помещения была подготовлена к сдаче в аренду, а коллектив «Пилота» ищет теперь работу на других проектах.

К сожалению, поиски эти почти обречены на безрезультатность. Большинство анимационных производств сегодня заморожены. Ситуация настолько трагична, что, делая прогнозы на год вперед, специалисты уверены: даже если госфинансирование возобновится немедленно, все равно на общероссийский анимационный фестиваль 2010 года будет подано едва ли 10–20 заявок (против 100–150 работ, приходивших в последние несколько лет).

Если же деньги не появятся, для людей анимационных профессий единственным выходом станет смена профессии или повальная эмиграция. Риск массовых отъездов режиссеров и аниматоров существовал и в предыдущие годы, поскольку хорошие специалисты за рубежом более чем востребованы. Достаточно сказать, что если наше государство выдавало студиям деньги из расчета 8,5 тыс. долларов за минуту мультфильма, то западные сериалы («Южный парк», «Симпсоны») делаются за 30–50 тыс. долларов в минуту. Соответствуют этому и зарплаты – за рубежом даже на скромных проектах хорошие специалисты получают 3–5 тыс. долларов в месяц, тогда как на наших студиях режиссеры с мировым именем довольствуются всего одной.

Теперь, когда не стало даже этих скромных денег, а возможности подработать на рекламе сократились до минимума, отъезд за рубеж для многих становится предрешенным шагом. Почувствовав это, оживились и западные продюсеры, которые сейчас имеют возможность переманить русских специалистов «по дешевке» – и режиссеры в последнее время стали охапками получать приглашения из зарубежья с обещаниями платить от 5 тыс. долларов в месяц.

Новую волну анимационной эмиграции можно будет сравнить по силе с той, что происходила в 1990-е годы, когда десятки классных специалистов уехали в Америку, Венгрию, Францию, Канаду (среди них, кстати, был и Александр Петров, который вернулся затем на родину только благодаря личному патриотизму и начавшемуся госфинансированию). Увы, результаты нынешней эмиграции окажутся еще более разрушительными. Тогда оставшиеся в стране мастера сумели залатать бреши и воспитать новое поколение аниматоров. Сегодня многие мэтры советского прошлого уже покинули нас, другие – на глазах теряют силы. Если из страны эмигрирует молодое поколение, то с их отъездом прервутся традиции отечественной анимации, и на месте славной русской школы останется выжженное поле.