В Новосибирской, Пензенской, Самарской областях и в Забайкалье ветеринары, силовики и муниципальные чиновники приходят в частные дома и уничтожают скот. Все оправдывают «особо опасной болезнью». Однако никаких документов, которые делали бы убийства животных законными и обоснованными, не предъявляют. На сегодняшний день уничтожены тысячи коров. «Такие дела» рассказывают с места событий, как у людей в Новосибирской области отнимают единственную возможность прокормить семью

За селом Чернокурья — поля, укрытые снегом. День ослепительно солнечный, небо ярко-голубое. Над белым полем поднимается густой черный дым и лентой тянется вдоль села. Это горят 164 коровы, три теленка и 18 баранов, принадлежавшие семье Полежаевых и убитые властями. Тела животных для лучшей «горючести» укрыты резиновыми покрышками и свежесрубленным лесом. Поле, превращенное в скотомогильник, было пашней Полежаевых, где они растили зерно для коров.

В это же время в Доме культуры Чернокурьи происходит встреча жителей села с главой Карасукского района Вячеславом Кулаковым. Присутствуют в основном мужчины. Те, что сидят в зрительном зале, очень злы. Другие — на стульях у сцены — молчаливы.

«Заболевание было впервые выявлено в Черепановском районе Новосибирской области, — докладывает солидный мужчина, председатель Ассоциации крестьянских фермерских хозяйств Новосибирской области Алексей Сальников. — Животные были привиты, но, как выяснилось, не от того штамма, который поражает область. А вакцины от этого штамма у нас в регионе не было. Ее срочно начали заказывать и ревакцинировать скот. Крупным фермерам районные ветеринары посоветовали самим как можно быстрее закупить вакцину. На вторую вакцину нужно было выделять бюджет, а это требует времени. Поэтому за деньги — для оперативности. Мы закупили две с половиной тысячи доз. 75 тысяч рублей я лично отдал — 480 голов прокололи. Кроме того, в секторе нашей деревни привили еще 80 коров в частных хозяйствах. Остальное отдали в ветеринарию. Пока мы не задавали вопросов даже о возврате средств — лишь бы спасти ситуацию…»

«А мне уже спасать нечего, — бросает Константин Полежаев. — Мои животные, 30 лет моего труда, вся моя жизнь — горят там, на поле».

Люди и дубинки

Первые видео об уничтожении коров появились в Сети в начале марта из Баганского района Новосибирской области. Многодетная мама входит в свой двор, где ее корова бьется в судорогах на земле; животное держит за шею мужчина в рыже-синей униформе. Женщина снимает на телефон смерть своей единственной коровы и плачет. Люди пытаются добиться от ветеринарного врача объяснения. Та отвечает: «Опасное заболевание». На вопрос, какое именно, врач реагирует раздраженно: «Какая разница!» Люди требуют от ветеринара, от сопровождающей ее полиции и чиновников документы, им отвечают: «У нас приказ». «Но бывают приказы преступные!» — возражает женщина из толпы. От нее отмахиваются: «Это распоряжение губернатора! Приказ! И у полиции приказ. Если им прикажут, они и за вами придут».

12 марта новосибирского журналиста Ивана Фролова задержали за видеорепортаж о том, как в Баганском районе у людей забирают скот. В отделе полиции ему объяснили: проводится проверка по статье 207.1 УК РФ («Публичное распространение заведомо ложной информации об обстоятельствах, представляющих угрозу жизни и безопасности граждан»).

Случаи пастереллеза в Сибири власти фиксируют с конца 2025 года. В Забайкалье режим ЧС из-за вспышки пастереллеза был объявлен в конце ноября 2025 года. В Республике Алтай в середине января 2026 года было 40 очагов и две тысячи заболевших животных. К 10 февраля очагов было уже 70. Но 3 марта власти региона сообщили об отсутствии за последний месяц случаев заболевания, и действующие в регионе ограничения постепенно начали снимать. Разрешили забой скота и продажу мяса. Сейчас, по сообщениям властей, в Новосибирской области выявлено 53 очага бешенства. Пастереллез обнаружен в пяти районах — Черепановском, Карасукском, Ордынском, Баганском и Купинском.

Надежда Полежаева — стройная женщина, которая 19 лет работает учительницей младших классов в Чернокурье. Вместе с мужем Константином 34 года они развивали свое хозяйство. Все делали в основном только вдвоем. Коров прививают планово за счет государства — весной и осенью.

Животным Полежаевых экстренно делали вакцину три раза в феврале с промежутком в 10 дней. Последняя прививка была 24 февраля. Через два дня после третьей прививки у некоторых коров появились признаки болезни. Как рассказывает Константин, насморк и слюнотечение. Но через три дня животные выздоравливали. О болезни Константин сообщил в ветеринарную службу. У пяти коров взяли анализы. Результаты анализов мужчина не получил до сих пор. Но 2 марта рабочие, нанятые местной администрацией, пришли на поле Полежаевых и начали копать яму для сжигания коров. А в пятницу, 13 марта, глава Карасукского района Вячеслав Кулаков привел к коровникам Полежаевых ветеринаров и полицию. Дома была только Надежда.

«Я думала, у меня сердце остановится, когда они пришли за нашими коровами, — вспоминает женщина. — До сих пор все дрожит. Только ОМОНа было около 20 человек. Как будто мы террористы. Этим черным людям в балаклавах из машины выкинули дубинки на снег, они их разобрали и стали в оцепление. Как будто военизированный полк. Я закрыла везде шторы, из дома не выходила…»

Улицу, где стоит дом Полежаевых, перекрыли. Снимать и фотографировать запрещали. Ветеринаров для усыпления коров нашли не сразу. Одной женщине-ветеринару, которую привезли, стало плохо с сердцем — она отказалась участвовать в убийстве. Пришлось искать другого специалиста.

Одна из жительниц села с Библией в руках подошла к трактору, который расчищал дорогу от снега для проезда спецтехники к коровникам Полежаевых. Упала перед трактором на колени, начала плакать. Водитель бросил машину и ушел.

«Они ворвались в мой дом, когда я был в отъезде, уничтожили моих животных, но у меня до сих пор нет никаких документов, — говорит Константин Полежаев. — Ни акта об изъятии животных, ни результатов анализов. Ничего. Никто со мной не связывался по поводу компенсации… “Особо опасное заболевание”… Но почему они все были не в защитных костюмах, а с дубинками и в бронежилетах? Они нарушили все санитарные нормы! Они на ботинках, на этой одежде понесли это “секретное заболевание” дальше по району, а может быть, и по области!»

За две недели Константин похудел на 11 килограммов, не может спать. Надежда показывает упаковки с таблетками: «Это от давления, это успокоительные. Только на них держимся».

Ее муж закрывает глаза.

«Почему они не разговаривают с нами? Если бы мне все объяснили (показали анализы, распоряжение об уничтожении скота), если бы все было законно, я бы сам все организовал… Быстро и гуманно усыпили бы скот. А они мучили моих животных два дня. И вывозили их на КамАЗах».

Надежда до сих пор живет в страхе, что ОМОН может ворваться к ним в любой момент: «Когда они уехали, одна машина осталась и стояла рядом с нашим домом всю ночь. Я видела свет фар и не могла уснуть».

Уведомление об изъятии коров пришло Полежаевым по почте — уже после того, как животных забрали.

«Это труд всей моей жизни, очень тяжелый труд: каждый день без выходных с пяти утра до глубокой ночи. — Константин говорит ровно, без эмоций, он очень устал. — Чтобы заработать на корма для животных, я еще валил лес. Это жара, комары. Я сам засеивал свою пашню зерном. Мы честно жили, хотели накопить на достойную старость. Теперь нам обещают компенсацию 171 рубль за килограмм веса. Это смешно: мы мясо сдавали по 300–500 рублей килограмм. Все, что они у меня отобрали и сожгли, стоит около 25 миллионов рублей. И конечно, никто мне это не вернет. Я им не верю».

Константин не хочет больше выращивать и разводить скот: «Как я смогу это делать? Если они в любой момент могут прийти и снова все отобрать?!»

«Поверьте нам на слово»

Антону Долженко из села Чернокурья 24 года. У его семьи 60 баранов. Все животные в феврале были экстренно вакцинированы.

«Приехали с администрации и угрожают забрать скот без всяких документов, — рассказывает молодой человек. — Говорят: “Поверьте нам на слово — постановление губернатора есть, но мы его вам не покажем, доверяйте нам”. Сказали, не будут брать анализы. Говорят: “Мы что, во все дворы будем заходить и брать анализы?”»

В постановлении правительства Российской Федерации № 310 от 26 мая 2006 года «Об утверждении Правил изъятия животных и (или) продукции животного происхождения при ликвидации очагов особо опасных болезней животных» говорится, что при изъятии животных собственнику должны предоставить результаты лабораторных исследований.

В Чернокурье уведомления о скором изъятии скота начали бросать во дворы через забор 16 марта.

«В документах сказано, что компенсация будет, но только в случае, если мы покупали поголовье скота у фермеров либо у государства. Никаких чеков и документов у нас нет. Мы их четыре года назад купили и чеки не храним. Я так полагаю, что компенсации никакой не будет», — считает Долженко.

Антон — участник СВО. В марте 2022 года получил ранение, у него не действует правая рука. Он пытался найти работу — устроиться электромонтажником или пойти на стройку. Но как только молодой человек хотя бы немного напрягает правую руку, начинаются судороги, сильные боли. Домашнее хозяйство — единственный источник дохода для Антона и его семьи.

«Таблеток, которые мне помогали при судорогах, с этого года больше нет в России. Теперь практически раз в неделю у меня судороги».

Отчим Антона не встает с кровати: четвертая стадия рака. Мать Антона так переживает, что, по словам сына, ей плохо уже три недели: «Она не спит. У нее безумно болит голова, никакие обезболивающие не помогают. Даже если она спит 15 минут за ночь, ей снятся кошмары — что приходят и убивают наших здоровых животных».

Работа в Чернокурье есть только на ферме, в детском саду, в школе и больнице. Но, по словам местных жителей, в больнице почти всех врачей сократили. Домашний скот — основной источник заработка для жителей села.

У Антона тяжелое ПТСР. Ночные кошмары, тревожность, депрессия. За четыре года так и не прошло.

«Мне снится, как погибают мои друзья, как подо мной взрываются снаряды. Когда занимаешься домашним хозяйством, отвлекаешься, не думаешь. Я всю жизнь мечтал свою ферму создать. Сейчас моих животных убьют, и я не знаю, что делать. На вахту или куда-то на работу я устроиться не могу в связи с ограничением по здоровью. Что мне делать остается, спиваться?»

Один из жителей Чернокурьи после того, как узнал, что скот будут убивать, пытался покончить с собой.

«Люди не понимают, на что им жить, — говорит на встрече с главой района еще один местный житель, Денис. — У нас есть многодетные матери с сыновьями на СВО. И у них забирают средства к существованию. Вот люди в петлю и лезут. Это мифическое распоряжение губернатора об изъятии скота для служебного пользования нигде не опубликовано, его нам не показывают, а только о нем рассказывают! И оно, как говорят, от 4 марта, а яму под скотомогильник на земле Полежаевых начали копать 2 марта. Это власть так наперед работает? Как вы все успеваете? Власть как бы наплевала на Уголовный кодекс, на ветеринарный кодекс, на наши гражданские права… Им больше нет никакого доверия! Никогда!»

Глава района молчит.

Обыск и побег

Новоключи — небольшое село в Купинском районе Новосибирской области. Рядом с селом — бывший колхоз имени Ленина, где, по словам местных властей, обнаружили очаг пастереллеза. С 14 февраля в Новоключах объявили карантин. На въезде в село поставили блокпост, обрабатывают колеса выезжающих машин. Местным запретили вывозить из села мясо и молочные продукты. Все жители Новоключей, которые работали в колхозе, потеряли работу — около ста человек. С 20 февраля колхозных коров начали умерщвлять и сжигать. Почти сразу же пастереллез обнаружили на ферме ЗАО «Лукошино». Там тоже умертвили и сожгли весь скот. По словам жителей, всего было уничтожено около четырех тысяч коров.

26 февраля в Новоключах начали вакцинировать животных. Сначала собирали с жителей по 70 рублей за вакцину, но потом сделали уколы бесплатно. В шести дворах заболели коровы: повышенное слюноотделение, насморк. Хозяева сообщили о симптомах в ветеринарную службу. Тогда около 50 голов забрали и усыпили. Никаких компенсаций людям не обещали: они подписывали бумагу о добровольной сдаче больных животных.

«Нам не говорили, от чего конкретно вакцинируют, — поясняет жительница Новоключей Елена Савельева, — просто от “особо опасной болезни”. Глава сельского поселения Владимир Титаренко объяснял, что только так мы можем спасти свою скотину. Мы все знаем, что пастереллез лечится. Поэтому нас поразило, что колхозных коров сожгли».

Светлана Панина вместе с мужем за 20 лет создали большое хозяйство: 200 коров, два верблюда и верблюжонок.

«Встаешь в пять утра и работаешь до глубокой ночи, — рассказывает Светлана. — Нельзя не то что в отпуск поехать — в больницу времени нет съездить. Очень тяжелый физический труд. Животные болеют. Маленькие, бывает, молоко не сосут, приходится всю ночь кормить из соски. У коров случаются тяжелые роды. Нужно телят вытаскивать, откачивать их…»

6 марта на собрание в село приехал ветеринар Купинского района, глава сельского поселения, начальник сельхозуправления города Купина и полиция. Жители пригласили журналиста из Новосибирска Ивана Фролова.

«Первым делом полиция начала выгонять журналиста, — вспоминает Светлана, — но мы его отбили. Сказали, что это независимая пресса, какое вы имеете право?»

Ветеринар объяснил жителям, что очаг «особо опасного заболевания» обнаружен в хозяйстве Светланы Паниной и поэтому необходимо уничтожить всех коров в селе. Жителям зачитали распоряжение губернатора о необходимости уничтожения коров № 167. Но так как бумага для служебного пользования, фотографировать ее и брать в руки не разрешили. Сельчане начали искать распоряжение на официальных ресурсах правительства области — не нашли. Стали спрашивать, имеет ли вообще силу неопубликованный документ.

«После этого они все вместе хотели от нас сбежать, — злится Светлана. — Мы их поймали в дверях, мужики не выпустили, усадили обратно. Мы спросили ветврача, какие признаки у этого “особо опасного заболевания”. У нас же скотина у всех здоровая. У кого болела, люди и так вам ее сдали добровольно. Вы нам карантин по пастереллезу объявляли — так он же лечится, по всем ветеринарным нормам! Мы не хотим отдавать в костер своих животных, мы их вырастили с рождения! Кто-то плакал. Ветеринар ответил, что не знает, какие у этого заболевания признаки. “Не видел, не знаю”, — ответил».

Тогда жители Новоключей пообещали, что никого в свои дворы не пустят. Составили коллективное обращение в Следственный комитет о том, что коров хотят умертвить без всяких документов, и разошлись.

8 марта к дому Светланы Паниной приехала полиция, машина ветеринарной службы и трактор, который начал расчищать сугробы на подъезде к коровникам. Жители не оценили такой подарок к Международному женскому дню, перегородили дорогу трактору, заставили водителя выйти из кабины. Полиции и ветслужбе пришлось отступить.

На следующий день в селе объявили закрытое собрание. Пускали только местных жителей. Ни один журналист внутрь не проскочил. Приехал даже министр сельского хозяйства Новосибирской области Андрей Шинделов, ветеринарный врач области и глава Купинского района. Чиновники повторили: всех коров надо сжечь. И впервые пообещали людям компенсацию — 171 рубль за килограмм веса крупного рогатого скота. Жители просили показать им результаты анализов, хотя бы какой-то документ. Ветеринарный врач Новосибирской области ответил, что болезнь животных у Светланы Паниной перешла в скрытую форму.

«Мы готовы были сотрудничать, если бы нам все нормально объяснили, — вздыхает Светлана. — Мы не хотим распространения инфекции, но говорите с нами нормально, конструктивно, докажите необходимость и законность действий! Объясните, как и какие выплаты мы получим. 171 рубль — это меньше трети от стоимости веса животных. Но нет, власть решила с нами вот так поступить — беззаконно, врываться в дома как бандиты».

12 марта в час дня в Новоключах отключили свет, интернет и мобильную связь. Приехала полиция (около 50 человек) и ветеринары. Небо над селом контролировали несколько дронов. Силовики окружили дом Паниной. Ни самой Светланы, ни ее мужа там не было — они уехали в Новосибирск в больницу. Мужчинам в черных балаклавах пришлось садиться за руль тракторов и самим расчищать от снега подъезд к коровникам — все местные мужчины отказались.

Юрий Пушкарев — житель Новоключей — пытался снимать происходящее на телефон. Полиция отобрала у него телефон, все, что он успел снять, удалили, самого мужчину скрутили и на сутки увезли в отделение полиции. На следующий день к нему пришли с обыском. Сейчас Юрию вменяют поджог площадки для утилизации скота на основании «оперативной информации и характеристики главы района Владимира Шубникова».

Ветеринары усыпляли коров Паниной с трех часов дня до полуночи. В защитных костюмах были только ветеринары. Туши грузили на тракторы и увозили в яму для сжигания в полутора километрах от села.

«Мертвые туши везли на тракторе мимо моего дома, — рассказывает Елена Савельева. — С них капала кровь и еще какая-то жидкость прямо на дорогу. Они, видимо, когда их ковшом грузили, протыкали. И все это “особо опасное заболевание” лилось на улицу».

По словам местных жителей, с 12 по 16 марта животные просто лежали в этой яме, их не сжигали. Тела грызли лисы и барсуки, которые никем не осведомлены об «особо опасной болезни», свирепствующей в Новосибирской области.

В это же время министр сельского хозяйства Андрей Шинделов дал интервью новосибирскому телевидению, где рассказал о том, как происходит изъятие скота из личных хозяйств. По его словам, все участники происходящего действуют взвешенно, последовательно и по закону: «Собственник и ветеринарные службы подписывают акт об изъятии животного, фиксируется вес скота. Управление ветеринарии получает данные о банковском счете собственника, и на основе среднерыночных цен исчисляется сумма, подлежащая перечислению на расчетный счет собственника».

Реальность поразительным образом отличается от заверений министра. Это в самых разных выражениях люди объясняли чиновнику в комментариях под видео в соцсетях.

Мужу Светланы Паниной предъявили обвинение в поджоге площадки для утилизации скота. Ущерб оценен в 1 миллион 54 тысячи рублей. Сгорели шпалы и резиновые покрышки. Мужчине стало плохо с сердцем, ему пришлось ложиться в больницу в Новосибирске. До сих пор со Светланой никто не связался и не предоставил документы об изъятии и уничтожении ее животных.

Зато на следующий день после умерщвления коров к Светлане пришла с обыском полиция.

«Они мне показали постановление на обыск, подписанное судьей Купинского района, — вспоминает Светлана. — И сказали, что, если я их не пущу, они войдут сами. Вошли и потребовали выдать запрещенные предметы. А у меня нет ни одного запрещенного предмета. Они перерыли весь дом и надворные постройки. Смотрели под диванами, в диванах, везде все раскидали…»

14 и 15 марта Светлана Панина стояла с одиночным пикетом у всех административных зданий в Новосибирске. У администрации Новосибирской области, у прокуратуры, у Следственного комитета. В понедельник, 16 марта, женщина пришла к Андрею Шинделову. Ее не пускали в кабинет — говорили, что министр на совещании, ушел, звонит губернатору.

«У меня нервы сдали, я открыла дверь в его кабинет. А он там! Я его спросила: “Как так можно?” Но он не отвечал, а просто удирал от меня. Я гналась за ним по коридорам и по лестнице. Он сбежал от меня и закрылся в каком-то кабинете».

Панина отправилась в приемную губернатора.

«Я спрашивала, на что мне теперь жить, чем я через месяц буду платить за свет, что буду есть. Вы приехали в мое отсутствие, ограбили меня. Забрали у меня единственный источник дохода!»

Поговорить со Светланой пригласили ветеринарного врача Новосибирской области.

«Он меня заверил, что у них будет экстренное совещание. И они в течение девяти месяцев будут платить людям прожиточный минимум по 18 тысяч рублей. То есть после того, как я им объяснила, что людям есть нечего будет, они придумали эту меру».

Выплачивать прожиточный минимум будут тем, кто из-за изъятия скота оказался в трудной жизненной ситуации. Людям придется не только испытать нищету, но и доказать ее документально.

Сейчас в Новоключах животные уничтожены почти во всех дворах. Жители села существовали за счет продажи молока и мяса. Пока у них еще есть запасы картошки и морковки, но что делать дальше, они не знают.

«Не понимаю, где люди будут работать, как жить? — говорит Елена Савельева. — У пенсионеров хотя бы пенсия есть. Для мужиков одна дорога — в военкомат. А выплаты, которые нам обещали, очень маленькие».

Согласно постановлению правительства об изъятии животных при особо опасных заболеваниях, собственникам, лишившимся скота, должны выплатить его рыночную стоимость. Откуда взялась озвученная властями сумма 171 рубль за килограмм, неизвестно. В Забайкальском крае выплачивают по 243 рубля за килограмм. А вот в Пензенской области не платят ничего (официальный отказ в компенсации фермеру есть в распоряжении редакции).

Коровы здоровы

Село Козиха Ордынского района — большое и очень дружное. Жители единодушно уверяют, что ни одна корова в их селе не болела. Действительно, животные выглядят здоровыми и упитанными.

Но 6 марта здесь объявили карантин. Поставили шлагбаум у основного въезда, остальные завалили снегом. На краю села начали копать яму для сжигания коров. Привезли шины и шпалы, пропитанные токсичным креозотом.

«Эту площадку для утилизации скота построили в 200 метрах от границы села, там рядом дома, — рассказывает жительница Козихи Дарья Мироненко. — Когда все будет гореть, смог накроет деревню на три-пять дней. Люди будут этим дышать, а в дальнейшем, когда снег растает, все пойдет по талой воде в реку Ирмень у нашей деревни. Ирмень впадает в Обь. И вся эта вода будет у нас в кранах. Мы до сих пор хотим знать, насколько эта площадка для сжигания правильно организована».

Вместо ответов на все эти вопросы полиция задержала муниципального депутата Ларису Вьюнникову, у которой даже нет своего хозяйства. Она пришла поддержать односельчан, пытавшихся не пустить в село технику.

По статье об организации незаконного пребывания граждан в общественных местах Ларисе назначили двое суток ареста. Еще семь человек получили 12 тысяч рублей штрафа за «организацию массового одновременного пребывания граждан в общественном месте».

У жительницы Козихи Марины 11 дойных коров. Свое хозяйство она создавала 15 лет. Женщина показывает нам черно-белую упитанную коровку в большом хлеву.

«Это моя Ромашка. Посмотрите! Коровы справные, никаких слюней или пены изо рта. Коровам моим в феврале экстренно ставили прививки. В ордынской ветлаборатории мне сказали, что это от ящура. Два раза вакцинировали. Сказали, что через 10 дней должны сделать третий раз. И больше не приехали. Объявили у нас карантин. Делали прививки от ящура, но оказалось, в области пастереллез и бешенство и вообще “особо опасное заболевание”. Что это за заболевание такое, когда все мои коровы здоровы?!»

Благодаря своему хозяйству Марина вырвалась из бедности. Раньше она работала в городе кондуктором, однажды ей даже пришлось ночевать в подъезде, так как денег на съем жилья не было. Потом женщине достался от родственников полуразваленный дом в Козихе. А в 2012 году родители дали ей двух годовалых коров.

«Я потихоньку, год за годом, выращивала телят, — рассказывает Марина. — Каждую выкормила сама. Только вот Варьку и Марту купила. Это же непросто — вырастить корову. Столько труда, столько денег! Нужно лет пять! И сейчас нам предлагают их просто усыпить, сжечь, хотят забрать у людей последнее, на что они живут. Я благодаря своим коровам построила дом, баню. Я жить нормально начала! Пусть хоть объяснят нам, что происходит! Анализы у коров возьмут! Документы покажут. Они что, хотят нас обратно в нищету вернуть?»

Марина продает молоко, творог и сметану на рынке. У нее есть постоянные покупатели. Весь ветеринарный контроль ее коровы проходят через государственную систему «Меркурий». Кроме того, каждый месяц молоко проверяют на самом рынке. За анализы скота и молока женщина платит 130 тысяч рублей в год.

Сейчас уже месяц из-за карантина Марина не может продавать молоко. Кормит им телят, выливает свиньям. Семье приходится сильно экономить.

«У нас у всех на селе деньги кончаются. Потому что все живут со своего хозяйства. Даша Мироненко ездила гуманитарную помощь развозила. Вот до чего мы дожили!»

У Марины двое детей. Сыну 15 лет. У него ДЦП. Каждые три месяца Марина возит его на курс платного массажа. «Врачи говорили, что не будет ходить и говорить, — вспоминает она. — Но эти массажи его подняли. Он ходит, говорит, учится…»

После того как Марина рассказала о ситуации с коровами в соцсетях, ею заинтересовались органы опеки: звонили и приходили. «Ну они обязаны приходить раз в три месяца проверять, — поясняет Марина. — У меня дома все чисто, лекарства, продукты есть для ребенка».

Однако другие жители Козихи считают, что опека якобы угрожала Марине изъятием ребенка, если та продолжит писать в соцсетях о проблеме с уничтожением скота. Сама Марина об этом говорить не хочет.

Рано утром 19 марта в соседнее с Козихой крестьянско-фермерское хозяйство «Водолей» приехало несколько машин полиции, грузовики и ветеринары. Видео с караваном «мигалок» и напуганными работниками фермы, которые умоляют им помочь, быстро разошлось в соцсетях.

Владельца «Водолея» Владимира Гуркина в это время не было на месте. К обеду полиция и ветеринары уехали ни с чем. Вернулись утром 20 марта. В Козихе отключили связь, и животных на ферме начали убивать. Мертвых коров грузили кранами в грузовики.

Гуркин создавал свое предприятие шесть лет. У него было 600 коров породы герефорд и 220 овец.

«Все это время нас обслуживало управление по ветеринарии Ордынского района, — рассказывает Гуркин “Таким делам”. — Все планы и требования по прививкам выполнялись нами неукоснительно. В феврале ко мне лично обратилась ветврач района Светлана Алдонина с просьбой срочно оплатить закупку новейшей вакцины, выпущенной во Владимире. 2,5 тысячи единиц было закуплено. Все стадо было привито этой вакциной. Протоколов нет, что за вакцину нам поставили, мы не знаем. Через пять-семь дней у нас начали прибаливать 17 коров — небольшое слюноотделение. Это коровы, у которых телята на подсосе, у них ослаблен иммунитет. Мы обратились в управление ветеринарии Ордынского района — разобраться, определиться, что делать. У пяти животных они взяли анализы и якобы отправили их в лабораторию. Но никаких результатов анализов мы не видели. Нам устно сообщили, что у нас положительные анализы на какое-то “особо опасное заболевание”. Говорить ничего нельзя, спрашивать ничего нельзя, все бумаги — для служебного пользования. Все мое стадо в прекрасном состоянии, здорово. А администрация района заставляла нас закупать инъекции для убийства животных…»

«Чем мы это заслужили?»

Под карантин попало и село Новопичугово Ордынского района. Его жители тоже пытались протестовать. 11 марта задержали Андрея Гавриленко и Максима Виля. Максим, местный фельдшер, попросил полицейского «убрать руки», когда тот схватил его жену за куртку. Мужчин забрали в отдел полиции, вменили им организацию «незаконного пребывания граждан в общественном месте» и назначили двое суток ареста. Небольшое здание суда, где выносился приговор, оцепила полиция.

В Новопичугове находится ферма «Сибирский колос». С 11 по 16 марта там убили две тысячи коров и тысячу овец.

«Ни одно животное там не умерло своей смертью, — подчеркивает Светлана Кожевникова, жительница Новопичугова. — Если бы это был пастереллез или “особо опасное заболевание”, животные бы худели, переставали есть, умирали, но этого не было!»

По словам Светланы, 17 марта мертвые животные все еще лежали на территории фермы. «Там дикие звери вокруг них ходят, птицы клюют глаза. Сейчас тепло пойдет — они не успеют вывезти, вонь будет…»

18 марта жителей Новопичугова собрали в местном Доме культуры и сообщили, что уничтожать будут всех животных в селе. Никаких анализов и документов не покажут. Если хозяева не пустят ликвидаторов по доброй воле, к ним приедут с полицией и ОМОНом. А те, кто добровольно не отдаст скот, останутся вообще без компенсаций. Жена Андрея Гавриленко, которому до этого назначили двое суток ареста, вышла из здания ДК и упала без сознания. Гипертонический криз, давление 220/100.

«На собрании сказали: “Что вы думаете, Путин и Бастрыкин ничего не знают? Они все в курсе”, — пишет в соцсети ее дочь. — И при этом еще говорят, что моя мама сама поскользнулась и упала. Кто будет нести ответственность за это? Здесь не уничтожение скота, а уничтожение человека идет. Без всякого стыда и совести издеваются над людьми. И это только сообщили, что будут уничтожать скот. А что с ней будет, когда придут его забивать? А если и отец не выдержит? Я из-за вашей поганой политики и жадности потеряю обоих родителей? Чем мы заслужили это? Жили честно, зарабатывали тяжелым трудом! А зачем? Чтобы потом пришли, убили, уничтожили, отбирая последнее у народа?! Мир сошел с ума. Что делать, если люди, которые должны защищать закон и нас, сами его нарушают? Остановитесь, ведь у каждого есть выбор и свое мнение! В полиции же тоже люди. Будьте вы уже людьми, а не бездушными машинами».

Диагноз мутирует

В борьбе с «особо опасной болезнью» власти используют не только силовые методы, но и, можно сказать, информационную дезориентацию: не дают людям никаких конкретных сведений. Сначала было объявлено, что в области очаги пастереллеза, потом — «особо опасная болезнь» (пастереллез в список особо опасных болезней не входит). 18 марта руководитель Россельхознадзора Сергей Данкверт заявил, что это мутировавший пастереллез. 20 марта начальник Новосибирского областного центра ветеринарно-санитарного обеспечения Юрий Шмидт сообщил, что «вакцинопрофилактика оказалась неэффективной» по причине изменения генетического материала самой бактерии пастереллы. Буквально за три дня до этого он заявлял, что виноваты сами люди, так как они не соблюдают санитарные правила. Понятно, что в этом хаосе родилось огромное количество конспирологических теорий — от предположений, что в области расчищают место для крупного агрохолдинга, до идеи, что «это ритуальное жертвоприношение».

Последняя «версия» от уполномоченных лиц — вакцинация не сработала. Но, например, в селе Чернокурья все 414 копытных были экстренно привиты 23 февраля не от мутировавшего пастереллеза, а от ящура. Об этом говорится вакте проведения диагностических и ветеринарно-профилактических мероприятий. Животным вкололи сорбированную поливалентную вакцину от ящура, произведенную ФГБУ «ВНИИЗЖ» во Владимире. Серия 3011024, изготовлена в октябре 2024 года.

«У ящура существует семь серотипов, — объясняет Светлана Щепёткина, ветеринарный эпидемиолог, кандидат ветеринарных наук. — А, О, С, Asia-1, SAT-1, SAT-2, SAT-3 и более 60 серовариантов. Если животное переболело или вакцинировано от одного серотипа, это не защищает от другого. Перекрестного иммунитета нет. Анализ сайта госзакупок свидетельствует о том, что на территории Новосибирской области закупалась вакцина из штаммов А, О, Asia-1».

По словам эпидемиолога, важно постоянно мониторить, какой штамм циркулирует или какой принесли на территорию дикие животные. Как предполагают ветеринары, новый штамм в Новосибирскую область могли занести косули, которые с конца прошлого года огромными стадами мигрировали в Казахстан. Многие падали на льду озер Новосибирской области, не могли подняться и гибли. Особенно массово — на озере в Карасукском районе, который попал под карантин одним из первых. Местные жители как могли спасали косуль, но помочь всем были не в состоянии, и мертвые животные так и оставались на льду.

«Вакцина, которую экстренно применяли в селах, где заболели животные, содержит штамм SAT-1, — продолжает Щепёткина. — В письмах госветслужбы есть информация о том, что циркулирует штамм SAT-1. Хотя эти письма сейчас объявляют фейками. Но можно предполагать, что на территории Новосибирской области циркулирует штамм SAТ-1 ящура».

Светлана объясняет, почему у некоторых животных после вакцинации появлялось слюноотделение и сопли. «Иммунная система животных уже вырабатывала антитела к этому штамму, работала в напряженном режиме, но так как ввели вакцину, то, несмотря на то что вирус инактивированный, убитый, она все равно вызывает нагрузку на иммунную систему. Та стала работать в повышенном режиме, и проявилось клиническое заболевание. Возможно, это ящур. Но нет никакого способа это подтвердить, — подчеркивает Щепёткина, — для этого нужны лабораторные анализы. А их в доступе нет».

Как рассказала «Таким делам» эпидемиолог, по официальным данным Россельхознадзора, якобы зарегистрированы очаги «особо опасного заболевания» в 15 регионах. Но в рассылке, которую делают негласно среди чиновников, значится около 28 регионов. О каком конкретно заболевании идет речь, неясно.

«Тотальное уничтожение животных неоправданно, — замечает Светлана Щепёткина, — так как проводится с нарушением законодательства и за счет вывоза животных из эпизоотического очага приводит ко все большему распространению “особо опасной болезни”».

Ветеринары, с которыми поговорили «Такие дела», предположили, что животных умерщвляют препаратами на основе миорелаксанта «Дитилина» — возможно, это «Адилин». Препарат вызывает паралич мышц и заставляет коров умирать от удушья. Президент Российской ассоциации практикующих ветеринарных врачей Сергей Середа уже писал открытые письма с призывом прекратить применять этот препарат. Он может использоваться для обездвиживания животных, чтобы проводить диагностические операции, но не для убоя. Однако, как утверждает ветеринарный эпидемиолог Светлана Щепёткина, другого препарата в России для умерщвления животных просто нет.

«Мы никто»

Сейчас, после широкого общественного резонанса, власти в Новосибирской области «спрятали дубинки» и пытаются уговорить жителей сдать скот добровольно. Обещают выплаты до миллиона рублей. Всего на компенсации выделено 200 миллионов. Примерно столько стоили животные только в одном КФХ «Водолей».

21–22 марта 2026 года животных умерщвляли в Чернокурье, Козихе и Новопичугове. Жители писали добровольные согласия.

Антон Долженко, участник СВО из Чернокурьи, не хотел отдавать своих животных. «Но оказалось очень много рычагов давления на нашу семью, — рассказывает его сестра Даша, — брату звонить начали. Нашли даже номера тех, с кем он служил в армии еще пять лет назад. Они звонили, просили удалить все видео, что он записывал в нашу защиту, и отдать животных».

Мама, по словам девушки, очень плохо себя чувствует. Хотели вызывать скорую.

«Ее трясло, она уже за нас боялась, за Антона. У нее просто не было больше сил сопротивляться. Она как будто свой последний день доживала и подписала добровольное согласие».

Всех баранов семьи усыпили 21 марта. После этого отчиму Антона и Дарьи, страдающему тяжелым онкологическим заболеванием, стало хуже. «Он всю жизнь разводил этих баранов, — говорит Даша. — Он не может двигаться и говорить. Мы готовимся сегодня-завтра с ним проститься».

Еще Даша рассказывает, что ветеринары, которые умерщвляли животных, сами очень переживали. Они даже поругались с начальством и отказывались уходить со двора семьи Долженко, пока всех животных не заберут. Говорили: «Не пойдем дальше усыплять, пока вы не заберете всех, чтобы они не лежали тут до ночи. Чтобы люди могли дома находиться и не смотреть на своих убитых животных».

Одного ягненка все-таки забыли. Он спрятался в сарае и умер уже там. За ним приехали позже.

В то же время семья Долженко начала получать выплаты — по 120 рублей за килограмм. Всего им должны выплатить около 120 тысяч рублей. По рыночной цене за живое стадо на рынке семья получила бы 300 тысяч. За мясо — 650 тысяч рублей. Даша говорит, что больше они не будут разводить животных.

«Наверное, в город уедем. Начинать все заново — а потом опять отнимут… Это просто невозможно выдержать».

В Чернокурье коровы остались только у Петра Полежаева, брата Константина. Он залез на крышу дома, облил себя бензином и обещал поджечь.

«Они все равно у него коров заберут, — считает Дарья, — в психиатрическую больницу, наверное, отправят, а животных заберут».

В селе Козиха 12 человек отказались подписывать согласие на изъятие животных. Жители не выходят из дома, чтобы не оставлять своих коров. Тем, кто согласился на изъятие, стали выдавать аванс наличными — 30 тысяч рублей за корову. 21 марта в Козихе задержали Ивана Отраковского — ветерана войны в Чечне, кавалера ордена Мужества. Его оштрафовали на четыре тысячи рублей по статье о неповиновении полиции.

Особенно тяжело, судя по всему, уничтожение коров проходит в селе Новопичугово. Там очень многие жители отказываются подписывать согласие. Вместе с ветеринарами во дворы заходят силовики. Полиция применила силу к местной жительнице Лилии Смирновой. «Сотрудники полиции вломились во двор к соседям с этими уничтожителями коров, — рассказала она. — Убили трех коров. Я стала возмущаться: какое право имеет полиция вот так вламываться на частную территорию? Скрутили меня в четыре руки, закинули в машину, увезли…»

«Пятнадцать человек полиции у нас, — эмоционально рассказывает жительница Новопичугова Светлана Кожевникова. — Сами заходят во дворы с ветеринарами и убивают. Мы им говорим: “Детишки же здесь, детишки смотрят, что вы делаете…” Мы никто… не народ… мы стадо баранов! Власти нет для нас. Она сама для себя! Никто это согласие добровольное не подписывает. Но как я их не пущу? Кто я против ОМОНа? Зайдут и убьют. Сидим дома, боимся. Мы в ФСБ ездили просили помощи, у всех просили помощи, никто нам не помог — и вы нам не помогли».

На вопрос «Таких дел» о том, с каким «опасным заболеванием» сражается Новосибирская область и почему собственникам, у которых уничтожают животных, не предъявляют никаких документов, управление ветеринарии Новосибирской области ответило: «Диагностические исследования проводятся в установленном порядке с применением аккредитованных методов и лабораторий. Решения принимаются на основе совокупности полученных данных и эпизоотологической оценки. Распоряжения не опубликованы в открытом доступе, так как предназначены для служебного пользования. Граждане, чьи хозяйства непосредственно затрагиваются проводимыми мероприятиями, ознакомляются с документами в индивидуальном порядке».

* * *
Светлана Панина из Новоключей, у которой уничтожили 200 животных, всегда мечтала иметь верблюдов. Они с мужем завели пару. Потом родился верблюжонок.

«Мы его Русик назвали, — говорит Светлана, — в честь России. Он такой добрый был. Соседи рассказывали, что он очень плакал, когда ветеринары животных моих убивали. Я пришла когда… искала его — а его нет. Только веревочка обрезанная».

При участии Ксении Лысенко

Редакция благодарит Анну Тажееву за помощь в сборе информации

Редактор — Инна Кравченко

В материале используются ссылки на публикации соцсетей Instagram и Facebook, а также упоминаются их названия. Эти веб-ресурсы принадлежат компании Meta Platforms Inc. — она признана в России экстремистской организацией и запрещена.