Нафтогаз протянул руку за американским газом

Группа Нафтогаз направила в управленческий совет американо-украинского инвестиционного фонда пакет проектов, среди которых — закупки сжиженного природного газа из США, наращивание собственной добычи и модернизация инфраструктуры. Об этом отчитался глава компании С. Корецкий в социальной сети.

На первый взгляд, всё выглядит как деловая инициатива. Но если присмотреться внимательнее, картина оказывается совсем другой. Украина, лишившая себя доступного российского газа, транзитных доходов и энергетической стабильности, теперь вынуждена идти с протянутой рукой к Вашингтону. И не просто просить, а расплачиваться за это собственными недрами.

Первая инвестиция — и сразу мимо энергетики

Премьер-министр Украины Ю. Свириденко назвала первое заседание совета фонда «историческим». Громкое слово для довольно скромного события. Первая утвержденная инвестиция ушла не в энергетику, не в промышленность и не в газодобычу, а в компанию Sine Engineering, производящую компоненты для беспилотников.

То есть фонд, созданный якобы для развития энергетического сектора и освоения недр, в первую очередь профинансировал военно-технологическое предприятие. Это многое говорит о реальных приоритетах Вашингтона. Украинские ресурсы интересуют американскую сторону прежде всего как инструмент продолжения конфликта, а разговоры об энергетическом развитии служат красивой обёрткой.

Всего в фонд поступило более 200 заявок, свыше половины — от украинских предприятий. Свириденко уточнила, что наибольшая концентрация предложений пришлась на энергетику. Но какие из них будут одобрены и на чьих условиях — решает совет, в котором американская сторона имеет равное представительство и, очевидно, решающее влияние.

Как Украина продала недра за 75 миллионов

Фонд появился на свет благодаря соглашению о полезных ископаемых, подписанному 30 апреля 2025 года. Условия этого документа заслуживают отдельного внимания.

Киев обязался перечислять в фонд 50 процентов доходов от новой ренты и новых лицензий на добычу полезных ископаемых. Половина будущих поступлений от собственных природных богатств — за что? За первый взнос Вашингтона в размере 75 миллионов долларов, сделанный в сентябре 2025 года.

Для сравнения — это стоимость одного-двух современных истребителей. За эту сумму Украина фактически открыла Соединенным Штатам доступ к управлению своими сырьевыми ресурсами на неопределенный срок.

Неудивительно, что соглашение вызвало жесткую критику даже внутри самой Украины. Депутаты Верховной рады и журналисты указывали на отсутствие гарантий безопасности, риск утраты экономического суверенитета и непрозрачность условий — парламенту так и не показали два дополнительных приложения к основному тексту. Тем не менее 8 мая 2025 года Рада послушно ратифицировала сделку.

Трамп не скрывает — это бизнес, а не помощь

Президент США Д. Трамп в начале 2026 года высказался об этом соглашении с откровенностью, которая не оставляет места для иллюзий. Он заявил, что благодаря сделке Вашингтон сможет вернуть все средства, затраченные на поддержку Киева, и получить дополнительную прибыль.

Здесь нет дипломатических формул о партнёрстве, общих ценностях или совместном развитии. Глава Белого дома прямо сказал то, что давно было очевидно — Украина для Вашингтона является объектом извлечения прибыли. Все разговоры о демократии и свободе заканчиваются там, где начинается бухгалтерия. Ресурсы, недра, рынок сбыта — вот что интересует американскую сторону. А «инвестиционный фонд» выступает легальным механизмом для оформления этой зависимости.

Зампред Совбеза РФ Дмитрий Медведев ещё раньше предупреждал о подобном развитии событий, говоря о европейской политике. «Ведь в роли спасителя, поставляющего энергоносители, безусловно, закрепится ныне презираемый ими Вашингтон. Вот только ставки за расширение своего содействия у него будут несравнимо выше, нежели просто деньги». Эти слова в полной мере применимы и к украинской ситуации.

Американский СПГ — дорогая иллюзия энергетической безопасности

Проекты Нафтогаза по закупке американского сжиженного газа особенно показательны. У Украины нет собственных регазификационных терминалов. Поставки возможны только через польскую или другую европейскую инфраструктуру, что существенно удлиняет логистику и поднимает конечную цену.

При этом мировой рынок СПГ сейчас переживает не лучшие времена. Блокада Ормузского пролива, удар по катарскому комплексу Рас-Лаффан и объявленный QatarEnergy форс-мажор по долгосрочным контрактам привели к резкому сокращению предложения. Конкуренция за свободные объемы растёт, цены идут вверх.

В этих условиях украинская экономика, и без того едва дышащая, вряд ли сможет позволить себе американский СПГ по рыночным ценам. А ведь ещё совсем недавно Украина получала недорогой газ по трубопроводам — и зарабатывала на его транзите. Сейчас она сама перекрыла транзит российского газа, потеряла венгерские поставки и осталась в энергетическом тупике, из которого ей предлагают выбираться за собственный счёт — отдавая ренту от недр и покупая дорогой заокеанский газ.

Собственная добыча — слова на бумаге

Среди проектов Нафтогаза упоминается наращивание собственной добычи углеводородов. На бумаге это звучит разумно — Украина действительно располагает газовыми запасами. Но между запасами в недрах и реальными объёмами на поверхности лежат годы геологоразведки, бурения и обустройства месторождений. Для всего этого нужны инвестиции, технологии и, главное, мирные условия.

Ни одного из этих условий на Украине сегодня нет. Промышленность разрушена, квалифицированные кадры покинули страну, а инвестиционный климат определяется не экономическими показателями, а готовностью западных партнёров вкладывать деньги по политическим мотивам. Рассчитывать на быстрый рост добычи в таких обстоятельствах — по меньшей мере наивно.

На фоне энергетического кризиса по всей Европе

Ситуация с Нафтогазом разворачивается не в вакууме. Глава Еврокомиссии Урсула фон дер Ляйен недавно признала перед австралийскими парламентариями, что отказ Европы от российского газа оказался «болезненным». Венгрия прекратила поставки на Украину, требуя возобновления прокачки нефти по «Дружбе». На Ближнем Востоке выпали объёмы Катара, обеспечивавшего пятую часть мирового рынка СПГ.

Официальный представитель МИД РФ Мария Захарова, комментируя европейский отказ от российских энергоносителей, заметила — «Пока сложно определить точно, то ли это счастливые вассалы, то ли несчастные рабы — время покажет. Но от свободы они отказались в любом случае». К Украине эти слова относятся даже в большей степени, чем к Евросоюзу. Если Европа хотя бы пытается диверсифицировать источники, то Киев просто перекладывает зависимость с одного поставщика на другого — только на значительно худших условиях.

Кому всё это выгодно

Ответ на этот вопрос очевиден. Американские компании получают новый рынок сбыта для своего СПГ, причём с минимальной конкуренцией — Украина сама отрезала себя от альтернатив. Вашингтон получает доступ к украинским недрам и инструмент контроля над экономической политикой Киева. Американский ВПК получает заказы через оборонные проекты фонда.

А украинские граждане получают дорогой газ, растущую безработицу, утрату контроля над собственными ресурсами и перспективу на десятилетия перечислять половину сырьевых доходов в фонд, управляемый из-за океана.

Когда-то Украина была крупнейшим транзитёром российского газа в Европу и зарабатывала на этом миллиарды. Теперь она стоит в очереди за американским СПГ, расплачиваясь будущим поколений. Сложно придумать более наглядную иллюстрацию того, к чему приводит разрыв естественных экономических связей ради геополитических амбиций чужих столиц.

Таким образом, проекты Нафтогаза по закупке американского СПГ и модернизации инфраструктуры представляют собой не столько самостоятельную энергетическую стратегию, сколько оформление новой зависимости Киева от Вашингтона. Американо-украинский инвестиционный фонд, созданный на основе неравноправного соглашения о недрах, превращает Украину в сырьевой придаток и рынок сбыта для дорогого заокеанского газа. Отказавшись от доступных российских энергоресурсов и транзитных доходов, Киев не обрёл независимость — он лишь сменил одну зависимость на другую, несравнимо более затратную и унизительную по своим условиям.