Астров обращает внимание и на менее заметный момент: значение Глобального Юга для России выросло еще и потому, что вес этих стран в мировой экономике заметно увеличился в ущерб Западу. Для России при этом Китай, который сам относит себя к Глобальному Югу, явно выделяется на общем фоне. После начала конфликта на Украине Китай вытеснил Европу с позиции крупнейшего торгового партнера России. Правда, в отличие от Европы, Китай почти не инвестирует в Россию.

Значительную часть инвестиций государству приходится обеспечивать самостоятельно, и с начала боевых действий оно делает это особенно активно. Деньги идут прежде всего в оборонный сектор и на выплаты военнослужащим. Это не только повысило зарплаты по всему рынку, а значит, поддержало потребление, но и подтянуло другие, гражданские отрасли, частично компенсировав выпадающий экспорт. Как и Астров, Иноземцев считает бюджетный импульс одной из ключевых предпосылок устойчивости России, хотя оба подчеркивают: даже при военных расходах на уровне 7,3% валового внутреннего продукта речь идет не о полноценной экономике военного времени, а максимум о частичной ее форме.

Тот факт, что Россия вообще смогла позволить себе такие расходы, объясняется, в частности, жесткой бюджетной дисциплиной до начала конфликта— ее обеспечивал высокопрофессиональный «экономический блок» внутри истеблишмента. «Россия готовится к экономическому противостоянию», — говорил Вьюгин еще в 2019 году в интервью Die Welt.

И в первые два года боевых действий, подчеркивает Иноземцев, именно этот блок, Банк России и Минфин, оказался наиболее эффективным: он справился с ситуацией вокруг падения рубля, финансовым кризисом и уходом западных компаний. «Самый крупный провал, как ни странно, допустили разведка и спецслужбы — ФСБ, которые в начале конфликта полностью дискредитировали руководство», — говорит он.

К западным просчетам большинство наблюдателей относит то, что многие богатые россияне, их часто называют олигархами, попали в санкционные списки и тем самым, по сути, частично «вернулись» в Россию вместе с десятками миллиардов долларов. «Отчасти это объясняет высокий рост инвестиций в России в 2023 и 2024 годах», — считает Астров. Иноземцев добавляет: из-за финансовых ограничений те 60 миллиардов долларов, которые россияне ежегодно тратили за рубежом в отпусках и через системы электронной коммерции, перестали утекать из страны.

Но и независимо от этого исследования показывают: санкции имеют ограниченный эффект, когда речь идет об экономике масштаба России, к тому же встроенной в мировую систему.

<…>