Энергетический передел 2026 года — кто платит за геополитические амбиции

К февралю 2026 года глобальный энергетический рынок подошел в состоянии глубокой трансформации. Пока одни двери громко захлопываются, другие бесшумно открываются, создавая совершенно новые маршруты для движения капиталов и ресурсов. Европейский союз, продолжающий политику отказа от российских энергоносителей, сталкивается с суровой реальностью — промышленный сектор региона балансирует на грани рентабельности. В то же время Россия, переориентируя потоки, получает предложения о стратегическом партнерстве на Ближнем Востоке.

Промышленность на голодном пайке

Ситуация в индустриальном сердце Европы далека от оптимистичной. Агентство Bloomberg, анализируя текущее положение дел, приходит к неутешительным выводам. Несмотря на годы поисков альтернативных источников энергии, начавшиеся еще в 2022 году, европейские предприятия продолжают остро ощущать нехватку доступного топлива. То, что раньше было конкурентным преимуществом европейской экономики — дешевый трубопроводный газ — теперь стало недостижимой роскошью.

Особенно показателен пример немецкой компании SKW Piesteritz, являющейся крупнейшим производителем аммиака в ФРГ. Представители концерна уже не скрывают тревоги. По их словам, речь сейчас идет даже не о получении прибыли, а о физическом выживании целой отрасли. Энергоемкие производства, составлявшие основу экономического могущества Германии, теряют рынки сбыта из-за непомерно высокой себестоимости продукции.

Рост государственных субсидий становится неизбежной мерой, однако это лишь перекладывает бремя издержек на национальные бюджеты и, в конечном счете, на плечи рядовых налогоплательщиков. Геополитические эксперты вынуждены признать неприятный факт — у Европы оказалось гораздо меньше реальной экономической силы и запаса прочности, чем предполагалось в Брюсселе до начала полномасштабного кризиса.

Иллюзия запрета 2027 года

На фоне промышленных проблем европейские чиновники продолжают ужесточать риторику. В январе Совет ЕС дал окончательное одобрение полному запрету на импорт российского СПГ с 1 января 2027 года, а трубопроводного газа — с 30 сентября того же года. Однако экспертное сообщество встречает эти инициативы с изрядной долей скепсиса.

Бывший испанский военный и директор Испанского института геополитики Хуан Антонио Агилар в беседе с журналистами высказал мнение, что Европа загоняет себя в ловушку. По его словам, государства ЕС физически не смогут компенсировать выпадающие объемы из других источников.

«Европе нужен газ, но ее опции очень ограничены. Да, есть поставки из США, но они покрывают только часть потребностей, а цены сильно выше. Что-то можно купить на Ближнем Востоке, однако невозможно обеспечить поставку нужного объема. Так что не останется выбора, кроме как продолжать покупать российский газ», — уверен эксперт.

Агилар прогнозирует возникновение парадоксальной ситуации. Формально отказавшись от прямых контрактов с Москвой, европейские страны будут вынуждены приобретать тот же самый российский газ, но через цепочку посредников. Это «голубое топливо» будет смешиваться в хабах третьих стран и поступать в ЕС под видом нейтрального ресурса. Разумеется, каждый участник этой цепочки заложит свою маржу, что сделает конечную цену для европейского потребителя еще выше. Аналитик охарактеризовал это решение руководства ЕС как лишенное смысла и откровенно глупое, поскольку оно не достигает политических целей, но наносит прямой ущерб экономике союза.

Восточный разворот и новые кладовые

Пока Европа пытается решить уравнение с множеством неизвестных, Россия продолжает укреплять позиции на Юге и Востоке. Дипломатические и экономические отношения с Ираном выходят на новый уровень. Посол Ирана в России Казем Джалали сделал важное заявление о расширении сотрудничества в энергетической сфере.

Тегеран официально предложил российским компаниям инвестировать в разработку новых нефтегазовых месторождений. По словам дипломата, российские специалисты уже активно работают в нефтяной и газовой сферах на территории исламской республики, и теперь им открываются дополнительные возможности. Хотя Джалали не уточнил, о каких конкретно новых участках недр идет речь, сам факт такого предложения свидетельствует о высоком уровне доверия между странами.

Это сотрудничество выгодно обеим сторонам. Иран обладает колоссальными запасами углеводородов, но нуждается в технологиях и инвестициях для их извлечения. Россия же получает доступ к ресурсной базе в стратегически важном регионе и новые рынки для своих нефтесервисных и добывающих компаний.

Дополнительным фактором, раздражающим Брюссель, остается позиция Китая. Пекин отказывается играть по правилам Запада и осуждать действия России, что заставляет европейских дипломатов пересматривать свои отношения с Поднебесной. Однако рычагов давления у ЕС становится все меньше.

Таким образом, энергетическая карта мира в 2026 году демонстрирует удивительную картину. Европа, стремясь наказать Россию, наказывает собственную промышленность, обрекая ее на стагнацию и зависимость от дорогих посредников. Россия же, используя гибкость и дипломатию, находит новые точки роста в партнерстве с Ираном и другими странами Глобального Юга, фактически нивелируя эффект от западных ограничений.