Постоянный представитель России при ООН Василий Небензя рассказал в интервью ТАСС о неспособности Европы играть конструктивную роль в украинском урегулировании, решении США пригласить РФ в Совет мира по Газе, попытках Запада использовать Совет Безопасности ООН для давления на неугодные государства, а также пояснил, что ждет мир после того, как 5 февраля истек срок действия ДСНВ.

— Новый этап переговоров по урегулированию на Украине, начавшийся в Абу-Даби, идет между США, Россией и Украиной, без участия европейских ястребов. Означает ли это, что Европа полностью отстранена от переговорного процесса? Является ли это фактором, который может приблизить завершение конфликта?

— Сложившаяся ситуация является логичным результатом многолетней политики саботажа мирных инициатив со стороны Европы. Ключевой момент в данном случае заключается в том, что подавляющее большинство европейских лидеров по собственной воле отстранились от процесса урегулирования. Все начинания с минских договоренностей 2014 года и заканчивая стамбульскими переговорами в 2022 году, которые могли бы стать поворотным моментом в конфликте, продемонстрировали отсутствие реального желания и способности Европы сыграть конструктивную роль в разрешении украинского кризиса. Поэтому она вряд ли имеет моральное право предъявлять претензии по поводу исключения из текущих переговоров.

Что касается перспектив завершения конфликта, то важнейшим фактором является позиция Зеленского, который, несмотря на явное ухудшение ситуации как на фронте, так и в социально-экономической сфере внутри страны, продолжает настаивать на исключительно военном решении. При этом он выдвигает ультимативные требования, такие как неприемлемые для нас однобокие гарантии безопасности и отказ от выхода из Донбасса и новых российских регионов. Поддерживая Украину в стремлении к «победе» на поле боя, ее европейские союзники, по сути, блокируют любые попытки мирного урегулирования и препятствуют возвращению к конструктивному переговорному процессу.

Вопрос о том, может ли текущая изоляция Европы ускорить завершение конфликта, не имеет однозначного ответа. Все будет зависеть от того, насколько Киев и его западные европейские партнеры смогут осознать, что продолжение боевых действий ведет к затягиванию кризиса и росту человеческих жертв. Мы же заинтересованы в достижении мира на справедливых условиях, а не навязывании режима прекращения огня с целью заморозки конфликта, передышки и дальнейшего перевооружения ВСУ. Важнейшее значение здесь имеет их реальная готовность начать поиск путей мирного урегулирования, без каких-либо ультиматумов и давления. Нашу позицию они знают.

— Ряд ведущих европейских стран рассматривает инициативу США по созданию Совета мира как начало открытого демонтажа системы ООН. Считаете ли жизнеспособной эту организацию и не будет ли ее деятельность мешать ООН выполнению своих функций, в частности по ближневосточному урегулированию?

— Действительно, мы видим серьезный скепсис со стороны многих влиятельных стран в отношении американской инициативы, которая изначально позиционировалась в качестве инструмента решения одного очень важного, но конкретного вопроса по реконструкции Газы, а затем зазвучали голоса, что Совет мира может замахнуться на урегулирование конфликтов по всему миру.

Вместе с тем хотели бы обратить внимание на позицию ряда ключевых арабо-мусульманских стран, объяснивших свое присоединение к Совету мира желанием объединить усилия по восстановлению Газы и помочь палестинцам в реализации права на обретение собственной государственности. Эти же страны сыграли важную роль в достижении прекращения огня в зоне палестино-израильского конфликта и поддерживают активный диалог с американской администрацией, настраивая ее на мирное урегулирование палестинского вопроса.

Поэтому следует смотреть на то, как на практике будет выстраиваться работа Совета мира, насколько успешно он будет работать в Газе. Совет создавался именно под эту задачу. У нынешней американской администрации есть прагматичный настрой по ряду сюжетов с отказом от идеологических установок в пользу решений международных конфликтов. Видим в приглашении России в Совет мира понимание Вашингтоном невозможности какого-либо серьезного обсуждения глобальных проблем без участия нашей страны. Что касается нашего подключения к работе Совета мира, то анализ этого вопроса президент России поручил Министерству иностранных дел.

Конечно, подобные инициативы лишний раз напоминают всем нам, что всемирная организация, недавно отметившая 80-летний юбилей, призвана играть центральную координирующую роль в мировых делах и альтернатив ей попросту не существует. При этом эффективность ООН отражает текущее состояние международных отношений, которое характеризуется расколом государств-членов по ряду острых вопросов глобальной повестки и кризисом доверия к механизмам самой организации.

Для выправления ситуации требуется, прежде всего, политическая воля государств-членов, готовность соблюдать устав во всей его полноте, без купюр и оговорок, а также учитывать интересы друг друга.

— США продолжают навязывать Совету Безопасности обсуждение внутренней повестки Ирана. Видите ли вы риск, что подобные прецеденты размывают правовые основы ООН, превращая Совбез в инструмент легализации вмешательства в дела суверенных государств?

— Безусловно. Западные страны, в принципе, активно пытаются пользоваться площадкой Совета Безопасности для оказания давления на неугодные им государства и вмешательства в их внутренние дела. Ситуация вокруг Ирана — один из самых ярких тому примеров. В январе по запросу США состоялось заседание совета, на котором американцы и их союзники все свои выступления построили на обвинениях в адрес Тегерана в контексте внутриполитической ситуации в стране. При этом никто из них даже не вспомнил о ключевой обязанности Совета Безопасности ООН — поддержании международного мира и безопасности. Открытые угрозы применения против Ирана военной силы и призывы к демонстрантам идти на насильственные действия в отношении легитимных властей страны со стороны США — а эти действия, напомню, напрямую нарушают основополагающие принципы Устава ООН — были проигнорированы.

Впрочем, ничего нового и удивительного в этом нет. Понятно, что западных коллег волнует не международное право — они просто пользуются любой возможностью создать иллюзию исходящих от Тегерана угроз региональному и международному миру и стабильности. Особенно активно в ход идут измышления по поводу мирной ядерной программы Ирана. В прошлом году европейские коллеги сначала фактически поддержали американо-израильские удары по мирным ядерным объектам страны, а потом Великобритания, Франция и Германия попытались запустить механизм восстановления антииранских резолюций Совета Безопасности — так называемый снэпбэк. И это при том, что доклады гендиректора МАГАТЭ о проверках и мониторинге в Иране ни разу не говорили о конверсии ядерного материала на военные цели.

Как бы ни хотелось западным странам убедить всех в обратном, факт остается фактом. Никакого восстановления антииранских резолюций СБ ООН, прекративших действие в 2015 году, не произошло. Права на задействование «снэпбэка» у европейцев не было — они сами себя лишили его своими многочисленными нарушениями Совместного всеобъемлющего плана действий и несоблюдением процедуры разрешения споров, предусмотренной «ядерной сделкой». Поэтому мы продолжаем противодействовать подобным недобросовестным заходам и отстаивать целостность и неукоснительное соблюдение решений Совета Безопасности по иранскому сюжету. В этом нас, к слову, поддерживают и китайские партнеры.

— В феврале истекло действие ДСНВ, а диалог о стратегической стабильности с США фактически заморожен. Означает ли это, что мир уже неизбежно вступает в эпоху полного отсутствия ядерных ограничений, и готовы ли в ООН признать, что историческая ответственность за этот слом лежит исключительно на Вашингтоне?

— К сожалению, западные страны в целом давно пошли по пути размывания глобальной архитектуры ядерного нераспространения. Двусторонние договоренности по контролю над ракетно-ядерными вооружениями — и советско-американские, и российско-американские — фактически были демонтированы. Вследствие враждебного курса администрации Джо Байдена полноценное выполнение самого ДСНВ было приостановлено еще в 2023 году. А 5 февраля этого года он и вовсе прекратил свое действие. Поэтому обстановка в сфере стратегической стабильности действительно, мягко говоря, оставляет желать лучшего.

Тем не менее мы готовы к равноправной работе по выправлению ситуации. Еще в прошлом сентябре президент Российской Федерации выступил с инициативой о сохранении статус-кво и сообщил о готовности нашей страны еще в течение одного года придерживаться ключевых количественных ограничений по ДСНВ, после чего в зависимости от ситуации принимать решения о последующем добровольном их соблюдении. Окончательной и четко сформулированной реакции из Вашингтона на это предложение так и не поступило. Поэтому теперь мы исходим из того, что обе стороны не связаны какими-либо обязательствами в контексте договора. Однако наша страна в любом случае будет действовать ответственно и взвешенно, с опорой на анализ ситуации в области стратегической стабильности.

Что касается многостороннего взаимодействия в ядерной сфере, то его краеугольным камнем остается Договор о нераспространении ядерного оружия (ДНЯО). Важность этого инструмента для международной безопасности переоценить невозможно. Увы, в последнее время и он подвергается серьезным ударам, причем в буквальном смысле — достаточно вспомнить уже упомянутые мной атаки США и Израиля на иранские объекты мирного атома под гарантиями МАГАТЭ. Поэтому востребована интенсивная и деполитизированная работа всех участников договора в целях его укрепления. В этом плане важнейшим событием станет проведение в Нью-Йорке в апреле — мае текущего года очередной Обзорной конференции ДНЯО. Рассчитываем, что все государства, особенно ключевые игроки, подойдут к мероприятию взвешенно и с чувством ответственности. Мы, со своей стороны, будем действовать именно так.

— США вышли из многих структур ООН, в частности ВОЗ, оставив долг в $260 млн. Как это скажется на работе организации?

— Выход Вашингтона будет иметь, прежде всего, определенные финансовые последствия для ряда структур системы ООН, в частности, в условиях продолжающегося кризиса ликвидности во всемирной организации. Решение администрации США, безусловно, окажется чувствительным и отразится на реализации программ и проектов ВОЗ, ключевыми бенефициарами которых традиционно являются страны глобального Юга.

Вместе с тем подобные прецеденты в системе ООН уже имели место. Показателен опыт Организации Объединенных Наций по промышленному развитию (ЮНИДО), из состава которой США вышли в конце 1996 года. Данный шаг привел к утрате почти четверти бюджета этого спецучреждения ООН и сопровождался отказом Вашингтона погасить задолженность в размере $69 млн. Тем не менее ЮНИДО смогла адаптироваться к новым условиям и диверсифицировать источники финансирования. Организация по-прежнему осуществляет свою проектную деятельность и по сей день, способствуя международному промышленному сотрудничеству.

Несмотря на текущие вызовы, ВОЗ также обладает необходимым институциональным потенциалом для преодоления возникших трудностей и продолжения выполнения своего мандата.

— Многие жалуются, что устают от новостей о событиях в мире и стараются ограничивать потоки информации. Вы в силу работы находитесь в этом потоке круглосуточно. Трудно ли это для вас и как справляетесь с этим?

— Постоянное присутствие в информационном потоке для нас, как и для вас, журналистов, — это, прежде всего, профессиональная ответственность. Работа в ООН предполагает глубокое и непрерывное погружение в международную повестку, многие элементы которой становятся предметом спора широкого круга государств-членов. От учета всех соответствующих нюансов зависит качество принимаемых решений и точность позиции, которую мы доносим. Разумеется, речь идет о командной работе, в рамках которой на первый план выходит слаженность коллектива и его профессионализм. В этом отношении мы стремимся поддерживать самые высокие стандарты в весьма непростых условиях.