Как жили, любили и умирали музы гениев.

Каждая из этих историй — напоминание о цене творчества и о том, что вдохновение часто питается человеческой болью. Роль музы кажется романтичной и загадочной, но за пределами художественной мастерской она нередко оборачивается кошмаром. Рассказываем о судьбах женщин, которых мы знаем по картинам Эдварда Мунка, Амедео Модильяни и Михаила Врубеля, Джона Эверетта Милле и Данте Габриэля Россетти.

Картина Джона Эверетта Милле «Офелия», около 1851 года

Дагни Юль (1867–1901). «Вампир» Эдварда Мунка

Трагической судьбе этой девушки посвящены несколько произведений, в том числе рассказ Юрия Нагибина «Трое и одна, и еще один» и фильм Татьяны Воронецкой «Натурщица»(2007)

Дагни Юль

Дагни Юль родилась в норвежском городе Конгсвингер. Ее отец был уважаемым врачом — семья жила на княжеской вилле, была окружена внушительным штатом прислуги. Вместе с сестрами Дагни обучалась музыке и иностранным языкам — росла избалованной, но образованной девушкой. На лекции, проходившей в Третьяковской галерее, исследовательница Тамара Квижинадзе рассказывала, что Юль, предположительно, познакомилась с Эдвардом Мунком еще в юности — отец художника тоже был доктором и, вероятно, дружил с родителями Юль и бывал в их доме.

Дагни считали перспективной пианисткой, поэтому в 1892 году она переехала в Берлин, чтобы учиться в консерватории. Вскоре норвежка стала частой гостьей в артистическом кафе «Черный поросенок», где собиралась богема. Рыжеволосая и стройная Юль впечатляла местную публику — художники и писатели считали ее невероятно притягательной и талантливой, непосредственной и прогрессивной: по воспоминаниям современников, она обожала танцевать, играла на фортепиано, рассказывала истории, вела себя раскованно и на равных общалась с мужчинами.

Среди тех, кто подпал под обаяние Дагни, был и Мунк. Художник предложил девушке позировать для его картин. Поскольку у Мунка было несколько ярких, несчастливых и отразившихся в его творчестве романов, исследователи расходятся в том, на каких именно полотнах появляется Юль. Тем не менее, отталкиваясь от дат создания работ, некоторые (в частности, Ева Коссак, написавшая книгу про Юль) убеждены, что именно Дагни можно увидеть на знаменитом полотне «Мадонна» (1894), на картинах «Вампир» (1893), «Ревность» (1895), «Поцелуй» (1897) и других. Доподлинно неизвестно, были ли Мунк и Юль любовниками, но все эти произведения несут эротический подтекст.

Картина Эдварда Мунка «Поцелуй», 1897 год

Так или иначе, Юль предпочла Мунку другого мужчину — польского писателя Станислава Пшибышевского (с ним художник тоже приятельствовал и неоднократно рисовал его). Дагни вышла за Пшибышевского замуж быстро — в том же 1892-м, а затем родила от него сына и дочь. Картина «Вампир», кстати, изначально называлась «Любовь и боль» — переименовать ее предложил, как считается, Пшибышевский.

Юль была не только натурщицей: она писала пьесы и новеллы, занималась переводами, рисовала. Ее жизнь с Пшибышевским была сложной. Писатель заводил романы, у него родился ребенок от другой женщины. Дагни тоже изменяла мужу, и один из таких случаев обернулся трагедией.

В 1901 году Юль, ищущая свежих впечатлений, уехала в Тифлис со своим сыном Зеноном и любовником Владиславом Эмериком, наследником богатого нефтезаводчика. Эмерик был одержим Дагни, а вот она скучала по Пшибышевскому и, как считают биографы, хотела, чтобы он приехал к ней. Заметив это, в приступе ревности Владислав застрелил Дагни прямо в гостиничном номере, а затем покончил с собой. «Что тебе сказать? Ничего особенного. Я сделал то, что должен был сделать ты», — написал он в предсмертном письме, адресованном Пшибышевскому. Юль погибла в возрасте 33 лет.

Жанна Эбютерн (1898–1920). Муза Амедео Модильяни

Луч света в темном царстве, который быстро погас

Жанна Эбютерн

Жанна Эбютерн родилась в пригороде Парижа. Ее родители были убежденными католиками, но все же разрешили девушке заниматься рисованием, и позже она поступила в художественную академию Коларосси. Студенты часто позировали друг другу и старшим коллегам: таким образом в 1917 году судьба свела юную Жанну с Амедео Модильяни — «талантливым представителем богемного Монмартра», как его называл художник и писатель Людвиг Майднер.

Модильяни был на 14 лет старше Жанны, и его имя уже было на слуху в творческих кругах — он дружил с Пикассо, участвовал в выставках и даже получал поддержку мецената. В то же время все знали о злоупотреблении художника алкоголем и наркотиками, которые губили его и без того слабый организм: в детстве он перенес плеврит и брюшной тиф, а с юности страдал туберкулезом. Все эти обстоятельства Жанну не смущали — она без памяти влюбилась в богемного художника, стала его постоянной моделью, а вскоре, вопреки запретам родителей, переехала к нему. Для самого художника эта преданная девушка была, пожалуй, единственной опорой в его хаотичной жизни. За три года совместной жизни (1917–1920) Модильяни написал более 20 портретов Жанны: загадочная дама с каштановыми волосами, большими глазами и длинной шеей — один из самых узнаваемых образов в творчестве Модильяни.

Портрет Жанны Эбютерн кисти Амедео Модильяни, 1918 год

Казалось, их жизнь налаживалась: пара перебралась в Ниццу, где был более теплый и подходящий Модильяни климат, в 1918-м у влюбленных родилась дочь, которую тоже назвали Жанной. В следующем году Эбютерн забеременела во второй раз — Модильяни собирался на ней жениться и даже написал обещание: «Сегодня, 7 июля 1919 года, я беру на себя обязательство жениться на мадемуазель Жанне Эбютерн, как только придут необходимые документы». Однако осуществлению планов помешала болезнь: к концу 1919-го у Модильяни на фоне пагубных пристрастий обострился туберкулез.

24 января 1920 года Модильяни умер от туберкулезного менингита. Потрясенную Жанну, находившуюся на восьмом месяце беременности, забрали домой родители. Однако она не смогла перенести трагедию и через два дня после смерти возлюбленного покончила с собой — ей был всего 21 год. Осиротевшую дочку Эбютерн и Модильяни забрала на воспитание сестра художника.

Элизабет Сиддал (1829–1862). «Офелия» Джона Эверетта Милле и любовь Данте Габриэля Россетти

Звезда прерафаэлитов не могла найти покой даже после своей смерти

Портрет Элизабет Сиддал кисти Данте Габриэля Россетти, около 1855 года

Элизабет Сиддал родилась в Лондоне в семье рабочего. С ранних лет она помогала родителям — вместе с матерью и сестрами шила платья, затем устроилась модисткой в шляпный магазин. Там ее заметил художник Уолтер Деверелл из «Братства прерафаэлитов» — группы молодых художников, которые вдохновлялись средневековой романтикой и эпохой раннего Ренессанса, обращались к сюжетам Данте и Шекспира. Бледное лицо с изящными чертами, густые и длинные рыжие волосы, худощавая фигура Элизабет воплощали идеал женской красоты, который искали прерафаэлиты. К тому же девушка с детства увлекалась чтением, рисованием и писала стихи — для братства она моментально стала музой.

Сиддал позировала для многих прерафаэлитских картин, но наибольшую известность ей принесли работы Джона Эверетта Милле и Данте Габриэля Россетти. Первый изобразил ее на полотне «Офелия» (1851–1852) — впоследствии оно стало хрестоматийным, но в процессе создания едва не унесло Сиддал на тот свет вслед за ее героиней. Речной пейзаж Милле писал с натуры, а вот фигуру Офелии — уже в своей мастерской: при этом Элизабет, наряженной в старинное платье, приходилось по несколько часов лежать в наполненной ванне. Вода подогревалась масляными лампами, но однажды они погасли, и Элизабет молча продолжила позировать в холодной воде — на дворе была зима. После этого девушка слегла с болезнью. Врачи прописали ей лауданум — универсальное в то время лекарство, опиумную настойку на спирту.

В мастерской Милле в 1852-м Элизабет познакомилась с Данте Габриэлем Россетти. Между ними вспыхнул роман — с тех пор натурщица позировала только этому художнику, они стали вместе жить. Муза вдохновила Россетти на несколько полотен по мотивам жизни и творчества Данте. Элизабет можно увидеть на картинах «Паоло и Франческа да Римини», «Любовь Данте», «Явление Данте Рахили и Лии» и других. Сиддал и сама активно занималась творчеством: писала стихи, рисовала и даже поучаствовала в выставке прерафаэлитов со своими работами.

Отношения музы и художника были бурными и противоречивыми: Россетти боготворил Сиддал, но был ей неверен. Элизабет страдала от ревности и обиды, ее здоровье стремительно ухудшалось: доподлинно неизвестно, чем именно она болела — в разных источниках говорится о туберкулезе, неврастении, расстройстве пищевого поведения. Тем не менее женщина угасала на глазах, и Россетти решил поддержать ее как мог — предложил пожениться. Свадьба состоялась летом 1860 года, медовый месяц пара провела во Франции, Элизабет забеременела. Однако в мае 1861 года надежды на счастье рухнули: ребенок Сиддал родился мертвым. Девушка тяжело переживала потерю, временами отказывалась есть и спать, а боль заглушала опиумной настойкой. В феврале 1862 года Сиддал скончалась от передозировки лауданума.

После смерти жены Россетти испытывал угрызения совести, а после написал еще несколько ее портретов в образе Беатриче (возлюбленной Данте Алигьери). Близкие художника были в ужасе, когда узнали, что спустя несколько лет он вскрыл могилу Элизабет: еще на похоронах он положил в ее гроб рукописи своих стихов, чтобы навсегда оставить поэзию, но через несколько лет почему-то решил их опубликовать. Книга с ними вышла в 1870 году.

Эмилия Прахова (1849–1927). «Мадонна» Михаила Врубеля

Влюбленный художник видел ее в образе святой, но затем отразил ее черты в «Демоне»

Фрагмент иконы «Богоматерь с Младенцем» кисти Михаила Врубеля, 1885 год

Эмилия Мария Клементина Лестель родилась в Санкт-Петербурге во французской семье. Ходили слухи, не подтвержденные документально, что она была внебрачной дочерью военного министра России графа Дмитрия Милютина (этим объяснялись ее обеспеченная жизнь и впечатляющая карьера мужа). Замуж Эмилия вышла еще в 16 лет — за искусствоведа и археолога Адриана Прахова. Супруги много путешествовали по Европе, посещали музеи и галереи. Эмилия получила музыкальное образование, причем уроки по фортепиано она брала у одного из величайших пианистов XIX века и композитора Ференца Листа.

В 1880-х Прахов занимался восстановлением и реставрацией храмов в Киеве. Для работы над фресками в Кирилловской церкви он искал талантливого художника, и его приятель Павел Чистяков, академик Императорской Академии художеств в Петербурге, порекомендовал ему своего одаренного ученика — Михаила Врубеля.

Врубелю было 28 лет, когда в 1884-м он приехал в Киев к Праховым и без памяти влюбился в Эмилию. Его не смущала ни разница в возрасте (Эмилии тогда было 35 лет), ни то, что женщина была вполне счастлива в браке и воспитывала троих детей, ни пропасть в финансовом положении: Врубель едва сводил концы с концами, а Эмилия жила на широкую ногу, превратив свою киевскую квартиру в художественный салон и постоянно принимая гостей. Ее интеллект, увлечение искусством и необычная внешность околдовали художника. Хотя привлекательной ее считали далеко не все: «Супруга Прахова Эмилия Львовна оказалась женщиной некрасивой, экстравагантной, но в общем приятной и гостеприимной», — вспоминал живописец Василий Поленов, посетивший Праховых. Николай Мурашко, художник и ученик Прахова, называл Эмилию «неудержимой крикухой». Тем не менее современники сходились на том, что Прахова была остроумной, эксцентричной, образованной. А Николай Прахов, сын Эмилии, писал, что у нее «были чудесные глаза темно-василькового цвета и красиво очерченные губы».

Врубель пытался завоевать внимание Эмилии, но она не воспринимала его всерьез. Любовное томление художник «переплавлял» в творчество. В работе «Страницы прошлого: очерки — воспоминания о художниках» Николай Прахов рассказывал, что Врубель часто рисовал Эмилию — например, за какими-нибудь домашними делами. В 1884–1885 годах художник написал икону «Богоматерь с Младенцем» для алтаря Кирилловской церкви: на ней лик Богоматери списан с лица Эмилии, а у младенца Иисуса Христа — черты младшей дочери Праховых, Ольги.

Со временем влюбленность Врубеля в Эмилию утомила Адриана, и он отправил Михаила в командировку в Италию — для изучения древних мозаик и фресок в церквях. Из Венеции художник присылал письма своей музе (об их содержании сегодня мало что известно, так как Прахова перед смертью завещала сжечь их, и Ольга выполнила просьбу). Говорят, что, вернувшись в Киев в 1885-м, Врубель сделал предложение Эмилии, — причем о своем намерении жениться на ней он первым делом сообщил Адриану. Позже художник Константин Коровин вспоминал, как пошел с Врубелем купаться на пруд и увидел у него на груди большие белые полосы, похожие на шрамы. «Я резал себя ножом <...> Я любил женщину, она меня не любила — даже любила, но многое мешало ее пониманию меня. Я страдал в невозможности объяснить ей это мешающее», — объяснял Врубель.

Картина Михаила Врубеля «Демон (сидящий)», 1890 год

Позже ее образ проявился в шедевре «Демон сидящий» (1890) — мрачное, отчаянное существо с печальными глазами и пухлыми губами чем-то напоминало чертами Эмилию. Некоторые узнавали женщину и в «Царевне-Лебеди» (1899), хотя официально моделью для этой героини считается певица Надежда Забела, ставшая женой Врубеля в 1896 году.

Врубель умер в 1910 году после продолжительной болезни, Прахова пережила его на 17 лет. Анастасия Постригай в книге «Влюбиться в искусство: от Рембрандта до Энди Уорхола» пишет, что в последние годы жизни Эмилия разъехалась с мужем и поселилась в том доме, где когда-то жил молодой Врубель.

Дарья Шаталова