Если бы вы в каком-нибудь 1990 году спросили специалистов, кто является мировым лидером в производстве редкоземов, они бы вам не моргнув глазом ответили: конечно же, США. На втором месте, само собой, СССР. Как же так получилось, что спустя тридцать лет почти монополистом стал Китай?

В связи с Гренландией опять всплыла тема редкоземельных металлов. Геологи уверяют, что из-за таяния ледников из-под них вымывает песок крайне богатый лантаноидами… Кажется, нужно все же прояснить для себя, почему эти элементы таблицы Менделеева так сильно манят американского президента, да и не только его.

Если бы вы в каком-нибудь 1990 году спросили специалистов, кто является мировым лидером в производстве редкоземов, они бы вам не моргнув глазом ответили: конечно же, США. На втором месте, само собой, СССР. Как же так получилось, что спустя тридцать лет почти монополистом стал Китай?

Вопреки названию, редкоземельные металлы (РЗМ) довольно распространены в земной коре. Больше того, человечеством накоплено приличное количество потенциального сырья, из которого их можно извлечь. Речь об отвалах железной и медной руд, отходах старых урановых производств. РЗМ есть даже в угольной золе, которая захоронена рядом с ТЭЦ. Казалось бы, в чем тогда проблема?

Проблема в том, что эти элементы практически не встречаются в концентрированном виде. При переработке отвалов речь идет максимум о 70 граммах на килограмм сырья – но это большая редкость. Обычная история – это полграмма с килограмма. Однако для извлечения этих граммов нужно строить серьезное производство на миллиарды долларов. Предприятия эти должны иметь хорошую экологическую защиту, так как применяемый обычно для извлечения метод выщелачивания весьма вреден.

Но, допустим, миллиарды будут вложены. Что на выходе? Компания China Northern Rare Earth Group, мировой лидер производства РЗМ, отчиталась о прибыли всего-то в 215 млн долларов за первые девять месяцев прошлого года. То есть можно предположить, что годовая чистая прибыль составит меньше 300 млн долларов. И это в год, когда цены на редкоземельные металлы из-за шумихи вокруг них улетели в космос. Этих химических элементов человечеству надо слишком мало, чтобы их производство превратились в большой бизнес.

И здесь мы сталкиваемся с божествами под названием «рыночная экономика» и «капитализм». На которые много кто на планете все еще молится. Если достаточно быстро и достаточно много заработать на РЗМ невозможно, то и незачем ведь заниматься ерундой, не так ли? Игра не стоит свеч.

Штука, однако, в том, что без РЗМ нельзя сделать большую часть электроники. Без них не произведешь постоянных магнитов для электродвигателей. Без них экран вашего смартфона не сможет передать данные о том, что вы к нему прикоснулись пальцем. Монитор вашего ноутбука ничего не покажет. Лазер не отправит сигнал через оптоволокно – и исчезнет интернет. Не появятся катализаторы у химиков. И что, наверное, особенно важно для Дональда Трампа, не получится сделать ракетные двигатели и радары.

То есть в капиталистической системе строить производства РЗМ бессмысленно. Невидимая рука рынка тем более тут бессильна. И показанная китайскими производителями прибыль 2025 года также наверняка фиктивная. Потому что у правительства КНР имеется крайне полезная привычка субсидировать годами и десятилетиями критически важные направления. Если вычесть все госвливания, явные и скрытые, окажется, что заводы эти работают в жесткий минус и никогда не окупятся сами по себе. Но если смотреть всю цепочку, оказывается, что это бутылочное горлышко кто-то должен пройти. Без таких «бессмысленных» предприятий человечество лишится огромного числа технологий.

Когда США соревновались с СССР, о цене РЗМ никто не спрашивал. Это был вопрос физического выживания. Обе стороны просто вынуждены были разрабатывать технологии извлечения, пусть неэффективные и экологически вредные, лишь бы не проиграть в будущей войне. Когда один из противников сдался, второй – расслабился. Расслабился и вынес все производство микроэлектроники на Тайвань. Так что и РЗМ ему стали больше не нужны. А когда было надо чуть-чуть для ВПК, можно было и у Китая купить.

Эксперты говорят, что работы по восстановлению технологий добычи РЗМ в Штатах сейчас ведутся полным ходом. При необходимости отвалы они и у себя на территории найдут, хотя гренландский песок наверняка богаче.

Россия осознала проблему после 2014 года. Некоторыми редкоземами довольно успешно занимается, например, Росатом. Цифрами особо не светят, но, судя по всему, такой остроты в России, как в США, с редкоземами нет.

РЗМ – не единственный пример бутылочного горлышка. Вот вам еще один. Если взять всю цепочку производства и ядерных зарядов, и тепловыделяющих сборок для АЭС, примерно посередине, ближе к началу, будет такая процедура, как обогащение урана. Дело в том, что в руде доля 235-го изотопа, который, собственно, и участвует в ядерных реакциях, составляет всего 0,7%, остальные 99,3% – это уран-238. Для «таблеток», используемых в АЭС, нужно довести долю 235-го урана до 5%. Для бомбы – до 80%. До гибели Союза Штаты использовали мембранную технологию обогащения. Сначала получали газ гексафторид урана. Затем продавливали его насосами через длиннющий каскад керамических фильтров – четыре тысячи штук в многокилометровой трубе. 235-й уран проходил через поры в десять нанометров чуть лучше 238-го. Так удавалось их разделить. В СССР применили для тех же целей каскады центрифуг, эксплуатирующих разность масс двух изотопов.

Когда Союз с мировой карты исчез, оказалось, что центрифужная технология минимум в четыре раза дешевле мембранной с точки зрения себестоимости. И мембранные обогатительные заводы закрылись. Штаты сегодня самостоятельно не обогащают уран. То есть, по сути, не могут изготавливать тепловыделяющие сборки для своих АЭС, не способны даже сделать ядерную бомбу. Они живут на старых запасах радиоактивных материалов, а также на поставках из-за границы. Но вот, допустим, Россия с позапрошлого года экспорт в США остановила.

Конечно, тут есть некоторое сгущение красок. В США есть центрифужная обогатительная фабрика URENCO в Нью-Мехико. Там работает технология, которую вывез в своей голове немецкий ученый Гернот Циппе из СССР. Он был военнопленным, трудился в «шарашке» вместе с советскими коллегами. В 1956 году Циппе отпустили в ФРГ, где он смог собрать свою центрифугу, частично отличающуюся от советской. Но URENCO, которая владеет сегодня технологией и бережет ее как зеницу ока, не американская компания. Она принадлежит на паях правительствам Великобритании, Нидерландов и двум немецким корпорациям – E.ON и RWE. URENCO в США не производит центрифуги. Она привозит оборудование на свое предприятие в США уже готовым. Смогут ли США, учитывая ухудшившиеся отношения с ЕС, получить хоть одну новую партию такого оборудования? Хороший вопрос. Свои центрифуги, несмотря на многочисленные попытки, они так сделать и не смогли.

На этих примерах отлично видно, насколько неэффективны порой рынок и капитализм. И какую угрозу они создают странам, если оставаться правоверным поклонником этих экономических систем. Китай в таких вопросах не задумывается о «возврате инвестиций». Никто там просто не рассуждает в таких категориях. Именно поэтому КНР и стала монополистом в сегменте. Теперь же беззастенчиво выкручивает Штатам руки, ограничивая поставки РЗМ. США не способны, пока не восстановили технологию и производство, массово штамповать сложное оружие против того же Китая, развивать микроэлектронику. И все потому, что слишком увлеклись бухгалтерией в предыдущие десятилетия. Менеджмент был слишком эффективным.

Что же касается бесконечных бумажек о добыче РЗМ, которые Трамп все подписывает и подписывает с разными странами… К редкоземельным металлам это мало имеет отношения. Такой договор – это символический акт. Подписывающий подобный контракт тем самым сообщает Трампу и миру, что он верный вассал США. Вот и все редкоземы.